Страница 11 из 27
— Вот пройдете осмотр, и я отвезу вас к ней. — Медсестра помогла снять халат, уложила меня на койку. — Вы только, пожалуйста, ваше высочество, сами больше не выходите. Если что-то нужно — вот кнопка вызова, я в течение минуты приду.
Да уж, в нашей больнице кнопок точно не было.
— После осмотра мы вас накормим, если доктор разрешит. И, если захотите, я помогу принять душ.
— Захочу, — пробормотала я, смиряясь с доводами разума. — Но потом — к сестре.
— Хорошо-хорошо. — Медсестра снова воткнула трубку капельницы в катетер, подкрутила, чтобы капало интенсивнее, и ушла.
Доктор и сопровождающий его виталист появились буквально через пять минут, провели осмотр. Заключили, что я в норме, просто истощена и немного обезвожена. Даже обещали, что выпишут домой, если завтра с утра все по-прежнему будет в норме.
Легкий бульончик с овощами, подсушенный хлеб, какой-то витаминный коктейль — и я почувствовала себя человеком. Захотелось спать, будто четырех суток было недостаточно, но я упрямо вызвала медсестру, чтобы принять обещанный душ и переодеться в чистое. И наконец меня на коляске торжественно повезли по коридору в сопровождении молчаливой охраны.
Из-за дверей Василининой палаты раздавался ее голос, непривычно резкий и строгий. Охранник постучался, подождал чуть, заглянул внутрь и сообщил:
— К вам принцесса Марина Михайловна, ваше величество. Можно?
— Конечно! — раздался радостный голос Васюты. — Я уже жду не дождусь, когда она до меня добредет.
Меня завезли в палату и, поклонившись, вышли. Сестричка, бледненькая и серенькая, радостно и виновато улыбалась мне, полусидя-полулежа на койке, спинка которой была приподнята. Тоже с капельницей, но с аккуратно убранными волосами, не в больничной одежде, а в чем-то удобно-официальном. И самое главное — со своими допереворотными кудряшками и со своим пусть повзрослевшим и чуть пополневшим, но невероятно красивым лицом. Я и забыла, какая она миленькая, тоненькая и мягкая на самом деле. Рядом с ней в детской кроватке лежала Мартинка и, несмотря на отсутствие тишины, сладко спала.
Я повернула голову и поняла, почему сестра выглядит так официально: в закутке напротив кровати вежливо стояли поднявшиеся при моем появлении премьер-министр Минкен и начальник разведслужбы Тандаджи.
— Приветствую, господа. — Я подкатилась к сестре и наклонилась к ней, обнимая. Ну и пусть нарушение этикета; зато она цела, улыбается даже. — Я так рада, что все в порядке, Васюш. Расскажи, что произошло, пока я отдыхала?
— Не все в порядке, к сожалению. — Она заглянула мне в глаза, отстранилась. — Мы с лордом Минкеном и подполковником Тандаджи как раз обсуждаем поиски Ангелины. Пока ее не нашли. Вы можете быть свободны, господа, — обратилась она к мужчинам. — Майло, жду вас завтра с отчетом. Премьер, пожалуйста, подготовьте мне доклад о восстановлении разрушенных городов и адресной помощи пострадавшим. Спасибо вам за то, что так активно работаете и стараетесь ввести меня в курс дела.
— Как может быть иначе, ваше величество? — галантно ответил Минкен, и они распрощались.
Мы долго сидели рядом, пили ужасающе сладкий чай, и Василинка рассказывала обо всем, что случилось с того момента, как на нее опустилась корона. Я слушала и тихонько обалдевала. Моя домашняя сестричка в роли обольстительной сирены; Мариан, защищавший ее от толпы мужиков; монархи соседних стран, помогавшие ей прийти в себя. Камень, оказавшийся кровопийцей, и восстановленная Стена. Безрезультатные пока поиски Ангелины и разумные драконы-оборотни, укравшие сестру, — а мы и понятия не имели, что они существуют.
Проснулась Марти́на, и вызванная няня принесла смесь в бутылочке, уложила племяшку на руки сестре, и та стала ее кормить.
— Из-за большой кровопотери мне пока нельзя кормить грудью, да и молоко особо не приходит. — Васюша с грустью смотрела на малышку. — Она сначала отказывалась брать соску, а теперь не оторвать. А ведь мальчишек я выкормила сама.
— А где они сейчас? — полюбопытствовала я, переваривая ее рассказ. Я была права, нормально у нас ничего пройти не может.
— Во дворце, с Марианом, — отозвалась сестра, гладя дочку по маленькой ручке. — Навещают меня здесь. Перепугались, конечно, что я с другой внешностью, но мы же говорили им, что мама заколдована, да и Василь с Андрюшкой членов семьи, так же как мы все, с младенчества ощущать умеют. Сначала за Мариана прятались — она улыбнулась, — но быстро почувствовали, что я это я, а потом и привыкли.
— А Мартина как?
— Расплакалась, — вздохнула Василина, — но я ей грудь сразу дала, и она, пока сосала, все на меня таращилась. А затем как-то в шею мне уткнулась, вдохнула и замерла. По запаху, видимо, признала. Меня Мариан больше детей беспокоит. Он как с ума сошел на почве безопасности, перестраивает систему охраны дворца. Злится, что не смог уберечь Ангелину. Приходит — взгляд страшный; не говорит, конечно, но все равно видно, что самоедством занимается. А что он мог сделать, кто вообще мог такое предугадать? Хочу предложить ему должность начальника охраны, когда успокоится немного. Все равно нам всем придется находить себя в новых обстоятельствах…
И так печально это прозвучало, так тоскливо.
— Что, трудно, сестренка?
— Не то слово, — пожаловалась она. — Только очнулась, и пошли потоком. Министры, парламентарии, губернаторы, генералы. Всем что-то нужно, голова пухнет. Два секретаря, а толку? С отцом всего дважды получилось созвониться, у них все в порядке, скоро приедут. Думала Каролинку оставить вне дворцовой жизни — так все в Орешнике уже знают, кто есть кто, учиться нормально не получается. Хорошо, что Полли и Алина пока не раскрыты, хотя это дело времени. В университетах они под фамилией Богуславские, и хоть Тандаджи уверяет, что всем в Орешнике наложен ментальный запрет на рассказ о нас, но стоит как-то просочиться информации, и уж сложить два и два нетрудно будет. Полинка вот-вот должна вернуться, а с Алиной отец говорил, у нее все в порядке, учится.
Бедная Василина. У нее было лицо приговоренной к каторге.
«А ведь ты хотела быть на ее месте».
«Упаси боги от такой радости».
— Не понимаю, как с этим справлялась Ани. — Василина положила малявку на плечо, тихонько похлопала ее по спинке. Детка смешно икнула, засопела. — Никогда не думала, что мне суждено будет занять ее место. Какаято глупая шутка свыше. Я только надеюсь, что мы ее найдем, и я смогу вернуть ей корону.
— Ты же знаешь, что не получится, Вась, — сказала я серьезно. — Из вас двоих корона выбрала тебя.