Застрянец

Не убивали Глинского и Румянцева, потому что с землями не хотели возиться. Одобрение людей, советы господ, всё это довольно муторно. Бюрократия, бумажки. А ведь есть ещё Мясник, Оскал и бандиты в районе Румянцева. Намного проще сохранить видимость постоянства и менять людей, не меняя их оболочку.

Получается, ублюдки умеют призывать души из других миров. Интересно, а дорожка обратно имеется?

Ну и последний вопрос: зачем им нужны были мудаки на местах господ?

Чтобы кормить харва. Когда я пришёл к Мещерскому, он сразу понял, что я — тот, кто ему нужен. Молодой болван, жаждущий денег. Такой я и есть… или был…

Денег он мне с радостью дал, чтобы я играл роль управляющего в своём районе, а на самом деле не лез в чужие дела. Пил, балдел, веселился. Румянцев — такая же история, но в своём районе. Храм отстроил, а всё остальное — в топку. Деньги уходили только на девчонок, золото, шмотки. В конце решил армией обзавестись. Может, понимать что-то стал.

Понимал и старый Глинский. Денег у Мещерского не брал, пошёл в открытую войну и начал под него копать. Информатор, которого я нашёл в лесу без башки, вместе с Глинским кучу эту и разгребал.

Прошлый Глинский не успел или не повезло. В доме не нашлось верной Раисы, которая пришла бы ночью согреть своим теплом и спасла жизнь. Я должен был стать очередным проходным звеном в истории существования Глинского.

Вот ублюдки!

Пока районы Глинского и Румянцева находились под липовой ответственностью херовых господ, харв их пожирал. Не случайно все отметки о похищениях за последние годы оказались только на наших трёх районах. Харву специально скармливали людей. А мы были достаточно пофигистичны, чтобы спускать это на тормозах. Со временем я перестал справляться с задачей порядочного прожигателя жизни. Выставил патрули, команду собрал, людей вооружил. Похищения прекратились, и харву стало нечего есть. Пришло время обновить Глинского, поставить на его место нового кутилу. Почти получилось.

До вечера я провалялся в кровати и только перед сном поел. Всем своим приказал держать язык за зубами. Никто не должен был знать, что со мной. И вообще, наказал всем оставаться в башне, включая Баратынского.

По легенде я лежал в башне без сознания. Ещё живой, но при смерти. В этом не было особого смысла. Я лишь взял время на подумать. Они сделали свой ход, а значит следующий — за мной.

Ближе к ночи я позвал Архипа и велел ему проверить всех людей. Дементия они не нашли. Ещё бы. Небось прятался, крысёныш, под юбкой у Мещерского. А вот проверить остальных стоило. Узнать, кто чем дышит и обратить особое внимание на тех, кто изъявлял большое желание попасть на работу к Глинскому. Архип же сказал, что желающими были все. Я платил своим людям намного больше, чем получали местные, и их желание крутиться рядом — понятное. Тогда мы сошлись на том, что в первую очередь нужно проверить пришедших со стороны. Живущих в башне и бывших людей Оскала не трогаем. Проверяем остальных, включая работяг на стройке нового поместья.

— И стройку нужно поторопить, — сказал я. — Там безопаснее будет.

— Понял.

Вроде ничего не делал, но за день чертовский устал. Устал, а вот уснуть не мог. Ворочался с боку на бок. Вина не выпить, на Раису сил нет. Потом вдруг опомнился и вызвал среди ночи Криса.

— Что нужно, господин?! — спросил встревоженный малец с отметинами сна на лице.

— Гони к Мяснику! Скажи, что меня хотел отравить Мещерский! Пускай будет осторожнее! Тебя никто не должен видеть. Пулей туда и обратно!

— Будет сделано!

Около часа я просидел за столом, ожидая, когда же вернётся Крис.

Дождался наконец-то и встретил его у двери:

— Ну?

— Сказал его помощнику, — ответил Крис.

— В смысле, помощнику?

— Сам господин Мясник приболел. Со вчерашнего вечера не встаёт…