СКЛ

- Боже мой, какой там ад творится! - произнес Валера на обратном пути.

- А ты как думал? Это не в теплом офисе сидеть!

- Ты видела там у одного мужика двух пальцев не было на руке?

- Да, я видела.

- А у другого что-то с глазом было, заметила?

- Да, наверное, какой-то осколок отскочил. Вообще, на производстве очень высокая степень травматизма.

- Какой кошмар… как хорошо, что я в офисе работаю!

- А теперь ты представляешь, что нам надо разработать проект по управлению этим участком на несколько лет?

- А хочешь, я тебе анекдот расскажу?

Когда я вернулась из первой командировки, то поняла, что никакого компетентного ГИПа не будет. Андрей Евгеньевич в этом деле был бесполезный человек. Я не отказывалась от сотрудничества с ним. Он просто исчез… растворился! Мы никогда больше не встречались. Всю командировку он бродил сомнамбулой, и я думаю, что даже не помнит об этой поездке.

Петр Палыч забрал строительную часть и около 70 % средств, выделенных на разработку проекта. На самом деле, и этих 70 % было недостаточно для такого объема работ, но Валера красочно обрисовал перспективы и уговорил его. Мне осталась вся технология и жалкие копейки. Я сразу предупредила своих ребят, что это будет мозговой штурм, причем практически бесплатный во имя спасения нашей фирмы. Ребята не возмущались, у нас постоянно шел поток небольших проектов, поэтому денег было достаточно. Все хорошо зарабатывали, и разумеется, никто не был заинтересован в том, чтобы фирма пошла ко дну. Юра-нерд занимался расчетной частью и поисками пиратского программного обеспечения, Саша разбирался с оборудованием, я занималась всем остальным: обследованием и оценкой состояния, материально-сырьевыми потоками, безопасностью, технологическим регламентом, охраной труда и т. д.

Для работы с Заказчиком я стала привлекать Сашку, выдернув его тем самым из зоны комфорта. У Саши была большая проблема с общением. Он говорил мало, и очень путанно объяснялся. Построение предложений у него было комканным с рандомным порядком слов. Чтобы понять Сашу нам приходилось переспрашивать его по 10 раз. Его деловые письма были еще хуже: «предприятие вылезает за границы земли», «канава идет на северо-запад», «возле котельной за поворотом на склад», «выдать нам документы, если вдруг они у вас имеются», «работы будут проходить месяц-два», «если документы не имеются, то написать нам справку, что они не имеются»… Но я заставляла его писать снова и снова, а потом как учительница ручкой исправляла текст и Сашка его корректировал.

- Саня, звони Заказчику по поводу насоса.

- А может ты позвонишь? - тяжело вздыхал Саша.

- Нет, давай сам звони!

- Ты же знаешь, что я не умею разговаривать с людьми!

- Надо же исправлять это недоразумение!

- Я очень поздно начал говорить, мне уже 4 года было. А в школе самый последний научился читать. Знаешь какие это мучения?

- Не знаю Саша, я уже в полтора года трындела стихотворения наизусть.

- Я бы очень хотел так быстро и складно говорить, как ты! Правда! Я даже думал записаться на курсы ораторского искусства.

«Сейчас тебя механик хуями обложит, запоешь как соловей!» - подумала я и сама себя рассмешила.

- Саша, давай мозги не парь, бери эту долбанную трубку и звони! - я закусила нижнюю губу чтобы не заржать.

- Зачем ты меня насилуешь, а? Работа - это было единственное место, где я отдыхал!

Саня был жертвой бытовой тирании. Судя по рваным рассказам, его супруга на работе была в статусе забитой мыши, не имеющей право пискнуть. Дома этот оборотень превращался в бешенную фурию, обладающую абсолютной властью. Иногда я размышляла о том, как вообще такой спокойный и умный парень, как Саша, мог жениться на такой женщине. Наверное, пока она тащила его в ЗАГС он мямлил настолько нечленораздельный отказ, что она приняла это за признание в любви. Брань Сашиной женушки, доносящуюся из мобильника, регулярно слышал весь отдел. Я была в шоке от такого общения, для меня это было совершенно неприемлемо, в нашей семье мы зачастую обращались друг к другу на Вы.

- Моя жена постоянно рассказывает, как с ней плохо обращаются на работе. И я стараюсь ей помочь, и лишь получаю за это по шее, - жаловался Саша.

- И чем же ты ей помогаешь?

- Я иногда вожу ее по рабочим делам. Письма на почту отвезти, закупить что-то для офиса. Я постоянно ей говорю, что на работе тупо ей пользуются, и что надо учиться отказывать людям. Надо уметь за себя постоять!

«О да, нашелся великий воин, который трясется на каждом совещании, и зарплату свою у Кох не может забрать».

- Вот видишь, получаешь ушат дерьма, и сам виноват! - улыбнулась я.

- Почему? Я же изо всех сил стараюсь ей помочь!

- Саша, запомни НИКОГДА не лезь в бабские дела! Твоя жена дееспособный человек, она свои проблемы должна решать сама.

- Она ведь постоянно жалуется! Я не могу отморозиться!

- Саша, она ищет у тебя сочувствия. А ты ей говоришь, что она тряпка! Конечно, ее это бесит. Ты же просто подливаешь масла в огонь. Ты везешь ее на почту и бубнишь по дороге, что это не ее обязанности!

- Но я же хочу, как лучше!

- Запомни одно простое правило, оно работает со всеми. Если женщина тебе жалуется - СЛУШАЙ ее и молча кивай. А потом ебани кулаком по столу! - и я долбанула кулаком для выразительности так, что Саша подскочил. - И скажи: «Ах, они суки-пидарасы гнойные! Очко им разорвать! Да я им ебальники всем набью! Кисоньку мою не ценят! Пусть спасибо скажут, что такая умница-красавица с ними работает!». Понятно?

- Звучит бредово.

- Бредово, не бредово. Но женские жалобы большинство мужчин понимают, как сигнал к действию. И это неправильно. Надо просто выслушать человека и поддержать, даже если она не совсем права.

- Ладно, наверное, тебе видней…Я попробую!

- А теперь попробуй взять трубу и позвонить-таки по этому чертову насосу, ок?

Тех. проект… мрак моей жизни, жар моего стыда. Страх мой, боль моя…

Я ехала по промплощадке комбината с чувствами животного, которое волокут на убой. Я рассматривала руины, оставшиеся от каких-то сооружений, пасынки, сиротливо торчащие без деревянных столбов, пром. здания «плачущие» высолами. Насыпь под железную дорогу и полуразрушенные шпалы, напоминали мне старый выбеленный временем хребет, оставшийся от огромного зверя - нашей промышленности. Тут легко можно было снимать фильм на тему выживания в постапокалиптическом мире.

Липкий тягучий ужас поселился в моем сознании. Мой мозг постоянно «утешал» меня мыслями:

«Что ты тут делаешь? Ты же ни хера не понимаешь, как это все работает!»;

«Посмотри, что за длинная огромная стальная колбаса лежит на земле, нафиг она нужна? Стыдно об этом спрашивать, не так ли?»;

«Вы никогда не выплатите ущерб, если этот проект угробит их производство»;

«Каждый работник видит, что вы тут полное дно!»;

«Если у них здесь что-нибудь ебнет по твоей вине и погибнут люди, то тебя посадят!».

Мы с Сашкой с интересом разбирали документы в архиве, узнавая все больше и больше подробностей о работе предприятия в советский период. А вот с текущей информацией по производству возникли проблемы.

- Блин, что это у них за съемка? - возмущался Сашка. - В одном месте зачем-то нахерачили кучу точек, в другом вообще сетка в 500 м.

- Тю, так это ерунда. Я тут спецов в ПТО спрашивала, как они потребность в пром. воде определяют, и как думаешь, что они мне ответили?