Страница 58 из 82
Первый кинулся на помощь одному из товарищей, но я уже был рядом — и он споткнувшись о нити полетел прямиком на мой кулак. Я оглянулся — рядом со мной лежал, держась за живот один кадет — со второго уже слетел доспех, и он просто катался по земле. Третий еле отбивался от парней, а четвертый, поднявшись после всех тумаков направлял на девушек какой-то удар. Секунда, две… Я оказался рядом и протянул ладонь принимая удар на руку смазанную «инквизитором». Рассыпь искр разлетелась в стороны.
— Всем не двигаться! Городская стража!
После этого нас всех доставили в отделение городской стражи, где господа кадеты нагло принялись врать, как мы напали на них посреди бела дня и устроили драку, доказывая это с пеной у рта. Я уже про себя решил, что как только закончится эта история, то просто сварю ещё раз запрещённый препарат, который я назвал «Крысолов», и угощу им всю восьмёрку, после чего скажу сделать что-нибудь, после чего их уже никто не увидит — таких подлецов нужно наказывать.
Минут через десять лично пришёл мэр послушать обвинения «пострадавших» и эти прохиндеи начали вешать лапшу ему на уши. Он жестом остановил их и послушал Эмили. Наши недалёкие противники принялись поносить и её. Он жестом заставил их замолчать, и с холодом сказал:
— Я вижу молодые люди вы заврались, в отличие от моей дочери.
После этого наглецы сбледнули с лица и заткнулись, а через пять минут их живо увели в КПЗ, пообещав, что в этот раз они точно отправятся в дисбат.
Пользуясь случаем и согласием мэра зашёл навестить мачеху.
— Ты! — буквально бросилась на решётку камеры моя мачеха. — Ублюдок!
— Вовсе нет, я законнорожденный.
— Сволочь! Подлец! Негодяй! Ты обманул меня, вписав в тот договор другое!
— А ты хотела обмануть меня.
Мачеха бесилась — как объяснил мэр — её бы никто не стал задерживать и садить в камеру, если бы она не обошлась по-свински с капитаном стражи. После этого к ней применили пятнадцать суток ареста за дебош и нападение. Без права писать письма.
— Ты не имел права! — рявкнула эта фурия.
— Это почему?
— Потому, что ты хуже! — снова рявкнула эта тётя. — Тупое ничтожество, у которого не должно быть ничего своего! Когда я выберусь отсюда, то ты пожалеешь, что на свет родился!
— Не вижу смысла продолжать разговор. Ты хотела отобрать у меня прописку и вместо этого попала сюда. Выйдешь, как только отдашь мне свою прописку. Или что-то равноценное. А пока посиди и подумай над своим поведением. Всего доброго.
В самом лучшем настроении я отправился домой.
Эмили, в кабинете отца закончив расписывать ему как всё было ещё раз, по мере рассказа её щеки раскраснелись, а глаза начали поблескивать.
— Это ведь про него ты мне рассказывала раньше? — поинтересовался её отец, отложив бумаги от которых уже устал.
— Да папа, про него, — Эмили мечтательно посмотрела в сторону.
— Гм, занятный молодой человек, теперь и сам вижу, что достойный. Это ведь его продавцы торгуют этими… женскими штучками?
— Не штучками папа, а косметикой, и не продавцы, а торговая сеть — она в Детройте, а тут только открывается.
— Хм, — сказал мэр. — Действительно занятный, ну всё, беги дочка, вижу, что тебе уже невтерпёж.
Девушка взвизгнув чмокнула отца и поспешила прочь из кабинета.
Выйдя из кабинета отца, девушка машинально поправила причёску. Ох, боги, как же она возбудилась и даже — стыд-то какой — слегка увлажнила бельё. Девушка одёрнула юбку и заспешила к выходу — нужно успеть поймать Яна. О боги, как же он выглядел сегодня, когда раскидывал этих засранцев! Она даже слегка намокла. А теперь нужно поспешить — права Илонка, права — если она будет и дальше титьки мять, такого перспективного парня уведут у неё из-под носа.