Страница 10 из 78
Он, скромный писатель-анималист, не являлся членом Союза советских писателей и не больно-то сожалел об этом. Приехал в крупный индустриальный центр не для того, чтобы писать о благородных оленях, которые в изобилии водились тут прежде, не для того, чтобы распивать водку сомнительного качества с соседом-слесарем. У него была великая цель, ради которой стоило отдать жизнь. Подобное счастье, считал он, выпадает избранным, отмеченным знаком Божьим. Никто никогда не узнает его настоящей фамилии, она сокрыта на долгие годы в компьютерных архивах Ассоциации. Даже для высших Лидеров, пославших его на задание, он был не Субботиным, не Павлом, а значился «двадцать девятым». Это было весьма высокое звание в их иерархическом каталоге, ибо перед ним было всего двадцать восемь агентов Ассоциации. Двадцать восемь. Во всем мире.
Шумно ввалился в распахнутые двери сосед Пантюхин, неся перед собой поднос, на котором громоздились стаканы, немудрая закусь, хлеб довольно залежалого вида.
– А вот и мы, соседушка! – радостно сообщил Пантюхин, ставя все на широкий подоконник. – Я бы тебя к себе притартал, но… – развел ручищами, – семейные обстоятельства. Ну, как говорят в пивных, начнем с «шапочки». – Он ловко содрал зеленую «шапочку» с бутылки, разлил водку по стаканам. Ему не терпелось выпить, руки заметно подрагивали. Они чокнулись, выпили, принялись закусывать. Субботин, поймав на вилку кусочек сала, с усилием проглотил его, взялся за огурцы домашнего посола. В то же время он с интересом начал рассматривать соседа. Сказал, что работает слесарем на заводе, а сам тоже, видать, не простой мужик.
– Хошь, сосед, анекдотец расскажу про слесарей? – весело спросил Пантюхин. Принятые сто пятьдесят граммов быстро расслабили мужика, сделали его раскованным, косноязычным.
– Расскажи, если остроумно, – одними губами улыбнулся Субботин. Все эти пантюхинские байки, как и биография соседа, вовсе не интересовали его, но, верный законам Ассоциации ловить рыбку в мутной воде, он решил поинтересоваться, с какой истинной, а не придуманной целью посетил его этот забулдыга. Эти опыты с людьми всегда были приятны Субботину, приносили ни с чем не сравнимое удовлетворение: заглянуть в головной мозг себе подобного, разве это не увлекательно?
– Значитца так. Одна баба спрашивает у соседки: «Скажи, Любава, кем твой муженек работает?» «А хтось ево знает? – зевнула соседка. – Днем спит, вечером ножик точит, наверное, слесарь!» Пантюхин, не ожидая реакции Субботина, заржал, как застоявшийся конь. – Здорово, а?
– Вечером ножик точит? – равнодушно переспросил Субботин. И вдруг оживился: – Соседушка, врать ты больно горазд, слесарь из тебя, как из меня маятник.
Это уже было кое-что. Пантюхин, оказывается, был обычной «шестеркой», мог пригодиться в деле Ассоциации. «Не брезгуйте пешками, – учили их „девятки“-руководители. – Без солдата маршалу войны не выиграть». Не просто зашел на огонек Пантюхин. Кто-то очень просил его об этом. «Выходит, Пантюхин тоже профессионал местного значения. Что ж, действуй, сосед, а я постараюсь тебе подыграть. Может, что и получится в итоге».
Писатель-анималист Субботин, а точнее говоря, агент «двадцать девятый» из Всемирной Ассоциации, был настолько силен физически и умственно, что вообще не боялся никого на свете. Это тоже возвышало его в собственных глазах. Он был словно ведущий кукловод, которому только и оставалось дергать за ниточки марионеток. И еще он был настолько законспирирован, что «откопать» его было не под силу не только доблестной старососненской милиции, но и КГБ, ГРУ да, пожалуй, и Интерполу. Двадцать лет готовился он к началу деятельности, изучил дисциплины, о которых в КГБ вряд ли слышали: «психотронику», «чтение чужих мыслей», «волновой гипноз» и многое другое. Честно говоря, внутренне готов был к иной деятельности, но… приказ есть приказ. Его в Ассоциации учили: «Приказы старших не обсуждаются и не отменяются».
«Прочитав» не больно-то хитрые мысли Пантюхина, Субботин позволил себе расслабиться. Когда сильно напрягал свое биополе, силясь «расколоть» умнейшего человека, волны коры головного мозга легко вступали в схватку, и это походило на увлекательную электронную игру. А когда сталкивался с коварным, но абсолютно тупым существом, не умеющим нестандартно мыслить, тут было хуже: начинала болеть голова, появлялось легкое раздражение.
А Пантюхин, увлекшись, уже с жаром живописал про великие дела директора завода «Пневматика», упомянул и о секретарше Петра Кирыча – несравненной красоты и обаяния молодой женщине по имени Нина. Неожиданно Пантюхин остановил словоизлияние, будто споткнулся о невидимую преграду, видимо, поняв, что наговорил лишнего малознакомому человеку. Откуда было ему знать, что каждое слово, сказанное в этой необжитой квартире, фиксируется на пленку. Пантюхин с явным сожалением глянул на порожнюю бутылку, заторопился. Субботин отчетливо отметил перемену в лице соседа: чтобы еще больше не завязнуть в разговорах, он решил побыстрее уйти.
– Слушай, друг, – мягко остановил его Субботин, – можешь помочь одинокому человеку?
– Смотря в чем, – насторожился Пантюхин, вспомнив грозное лицо своего хозяина Петра Кирыча.
– Так, по мелочам, – отмахнулся Субботин. – Помоги купить посуду самую необходимую, диван-кровать, пару стульев, кухонный стол, вешалку. Я на старом месте все продал, а тут… – Не дожидаясь согласия Пантюхина, протянул ему несколько крупных купюр. – Мне бы самому не хотелось отвлекаться, новая книжка на подходе, а ты…
– Запросто сделаем! – обрадованно возопил Пантюхин, не выпуская из рук деньги. – Я по сменам вкалываю, времени навалом. Все сделаю в лучшем виде. Завтра и начну. Мужиков много знакомых, кореша всюду.
– Вот и договорились! – Субботин поднял тяжелый взгляд на Пантюхина. – И еще одна просьба. Обо мне сильно не распространяйся с корешами, не так поймут. Подумают, мол, писатель, при больших деньгах. Да, вот еще что: когда тебе деньги будут нужны, не стесняйся…
Закрыв за соседом дверь, Субботин в задумчивости прошел по коридору, смахнул с подоконника крошки – остатки холостяцкой трапезы, остановился перед окном на кухне. Ему показалось, что по правой стороне улицы поспешно двигается Пантюхин. «Ай да сосед! – покачал головой Субботин. – Куда это он так спешно направился? А, пусть себе потешатся! Чем мельче начало, тем крупнее конец».
Субботин не зажигал света. Он осторожно вытащил из саквояжа миниатюрный фотоаппарат, сделал несколько снимков в разных углах кухни. Аппарат внешне походил на «поляроид», который мгновенно выдает фотокарточки, однако не шел ни в какое сравнение с «поляроидом», ибо работал на совершенно ином принципе – лазерно-ультракоротковолновом. Субботин зажег свет, посмотрел снимки. Ничего особенного – коричневая тень в правом углу, похожая на свернувшуюся клубочком кошку.
Это было одно из только начинающих входить в моду увлечений «двадцать девятого» – ловить на пленку существа из параллельных миров, которыми были заселены пустые пространства. Со временем собралась довольно любопытная коллекция, которой позавидовали бы ученые из академий наук мира.
«Не так ли и мы, агенты Ассоциации, заполняем пространство Земли, пустующие щели не только в зданиях, но и в умах? Мы тоже в параллельном мире, о котором знают единицы избранных людей планеты. Они глубоко законспирированы, отлично прикрыты, каждый агент стоит целой армии, задача у них глобальная – освобождение западного мира от коммунистической заразы». Где была выношена эта идея, Субботин даже не мог предполагать. Одно от них не скрывали: секретные и сверхсекретные лаборатории Ассоциации разбросаны по всему миру под самым неожиданным укрытием, а Главный штаб, где разрабатываются суперидеи, скрывается на одном из необитаемых островов в Тихом океане. Трудно, конечно, было предположить, что целая тайная империя, к которой он имел счастье принадлежать, может существовать незамеченной в этом насквозь прозрачном мире, позволяющем из космоса спокойно рассматривать номера проходящих машин в больших городах. Однако это было так и не иначе, и сознание своей сопричастности к тайному миру вселяло в душу Субботина радужные надежды.