Страница 109 из 113
Альгис уже не спал. Он не мог устоять на месте. Во дворе пьяный Шкема изливался перед привязанной собакой:
— Только мы с тобой, Брисас, и охраняем добро. За каждый кусочек готовы горло перегрызть другому. А что получается? Ты в будке цепью привязан, а я к земле. До смерти так и останемся. Нет, нету больше уважения к хозяину, нету. Даже нищий и тот спину кажет. Нету, Брисас, уважения, хоть ты лопни…
Через полчаса за пригорком заржал конь. Вскоре показалась парная бричка. В ней сидели двое мужчин и две женщины. Пятый лежал у них в ногах и, казалось, был мертвецки пьян. Бричка завернула во двор к Шкеме. Навстречу приехавшим вразвалку направился Шкема. В руках он держал кувшин.
— Кто такие будете? Признавайтесь, какому богу молитесь, и заходите в дом… — начал было он и умолк, вытаращенными глазами уставившись на женщин, проворно достававших из-под одежды оружие и приближавшихся к нему широкими неженскими шагами.
— Черт тебя побери, Шкема! Так-то ты принимаешь гостей?! — загрохотал, словно бочка пустая покатилась, высокий, плечистый мужчина. — Что ты суешь нам водичку? Ты давай можжевеловку откупоривай!
«Трумпис!.. Вот тебе раз! — Альгис был неприятно удивлен. — Опять к бандитам перекинулся?! Ну, погоди у меня, осел ты этакий, поговорю я с тобой! — злился Бичюс, наблюдая, как коренастый мужчина сердитым взглядом остановил развеселившегося великана и, выскочив из брички, стал разминаться. — А это наверняка Вайдила. Ишь ты, какие патлы отрастил!»
Пока Шкема потчевал приезжих пивом, Вайдила успел осмотреть двор, проверить все и отдать распоряжения. Двое из бандитов, не распрягая лошадей, вогнали бричку в сарай и сами остались внутри, закрыв за собой дверь. Двое других подошли к амбару, подергали замок и подозвали Шкему.
— Ключики, дед! — протянул руку Трумпис.
Хозяин заспорил, но Вайдила подтолкнул Трумписа:
— Ну-ка, покажи, как действует твоя отмычка.
Великан поднял железный шкворень, просунул его в дужку замка и повернул. Замок отвалился вместе с пробоем.
— Получай! Исправишь, — ободрил великан огорченного Шкему.
«Ничего себе засада! Сами теперь, как в мышеловке, сидим». Альгис осторожно прокрался в свой угол. Внизу топотали, стучали чем-то. Послышался тонкий и хриплый простуженный голос:
— Пока они там напируются, пока перины пролеживать будут, мы тут с тобой, чего доброго, в ледышки превратимся.
Заскрипели ступени. Альгис замер, приподняв автомат. Над входом мелькнула голова и исчезла. Внизу грохотал Трумпис:
— Не пропадем! У меня в кармане фляжка припасена. И на свеженинке сидим! — Послышалось бульканье и шумные глотки.
— Не вылакай до дна! — хрипел его напарник.
Альгис приник к щели, еще раз осмотрел двор и округу и заметил идущего со стороны школы Скейвиса. Его сопровождал только один из дружков, невысокий съежившийся человечек. Второй, видно, остался в тайнике.
«Подрезали мы вам крылышки! — Альгис глянул через щель в полу. На последней ступеньке лестницы сидел простуженный бандит, осторожно прихлебывая самогонку. Напротив него, навалившись на бочку, Трумпис резал сало. — Шли за двумя, а тут — целая стая. Неужели Намаюнас просчитался? А вдруг Арунас застонет, ведь там, в сарае, тоже двое?.. — Страх выгнал Альгиса из тайника и подтолкнул к лестнице. — Нужно побыстрее что-то делать!» Но двигался он осторожно, боясь, как бы не скрипнула доска, нащупывая удобное место для каждого шага. И все же доска заскрипела.
— Слышишь? — окликнул Трумписа хриплый.
— От холода… — отмахнулся Трумпис.
— От холода так не скрипит.
— Ну, значит, от ветра. Ну и трус ты, браток. Какой осел тебя Перкунасом[32] прозвал только! Пей!
«Стрелять! Нет, нельзя. Ни в коем случае! — остановил себя Альгис. — Напасть? А если не испугаются? Если первыми стрелять начнут? Тогда всему конец…»
Оружие бандитов лежало в стороне.
— Послушай, Перкунас, куда вы девали мою Гене? — спросил Трумпис напарника.
— А, не морочь себе голову. Ей не приходится трястись, как нам с тобой.
Великан выругался, резким жестом провел рукой по лицу.
— Не боялся бы я за нее — раздавил бы тебя, как слизняка. — Перкунас в ответ забулькал самогонкой. — Если бы я только знал… — Трумпис, не окончив, выпил остатки из фляжки.
Взгляд Бичюса вдруг остановился на стоявшем рядом огромном мешке с горохом…
«И сидит он как раз под самым люком…» Альгис прочно стал на балку, крепко обхватил мешок и потянул — по сантиметру, по два тянул, к лестнице. В глазах позеленело, заныла спина, в боку закололо, сердце подпрыгнуло и забилось у самого горла. Но он все тянул упорно и непрерывно, чувствуя, как от страшного напряжения дрожит каждый мускул, каждая жилка. Громко перевести дух он не мог. Дотянув мешок до отверстия, Альгис мельком глянул вниз — простуженный бандит, наклонив голову, резал охотничьим ножом хлеб, — приподнял мешок и столкнул. Бандит крякнул под ударом свалившейся ему на шею тяжести. В тот же миг Альгис оказался внизу.
— Ни звука! — Бичюс уперся автоматом в грудь остолбеневшего Трумписа.
— Ха! — вытаращил глаза Лаймонас. — Ха-ха-ха! Длинный Черт?..
— Молчи, говорю! Снимай пояс и вяжи своего дружка. Ну!
Трумпис отвалил мешок и наклонился над Перкунасом.
— Связывать его нужды нет, комсорг. — Он выпрямился, доставая головой до потолка.
— Кому я сказал?!
— Так ведь он уже готов: нож по рукоятку вошел… как в сало.
Альгис держал автомат наготове и не знал, что делать дальше. Подойти к Трумпису и связать его? Побоялся. Оставить как есть? Так ничего из этого не получится. А стоять и караулить каждое движение великана Бичюс не хотел.
— Повернись спиной! — приказал Альгис. — И сними шапку. — Трумпис колебался. — Шапку!
Бандит сдвинул треух и втянул голову в плечи. Альгис взвел предохранитель, ухватил автомат за ствол и, размахнувшись, ударил. Трумпис в последнее мгновение качнулся в сторону, удар пришелся ему по плечу. Молниеносно повернувшись, Лаймонас ухватил автомат.
— Я знал, что не станешь стрелять, — миролюбиво пророкотал он, но Альгис уже целился в него из пистолета, который ему дал на прощанье Намаюнас.
— Ни с места!
— Так ведь все равно ты не можешь выстрелить, — ухмыльнулся Трумпис. — А мне вот приказано стрелять, ха-ха-ха! — рассмеялся он своим громыхающим смехом. Он положил Альгисов автомат на пол. Альгис отступил на несколько шагов. — Вяжи, не бойся, ничего тебе не сделаю! — добродушно сказал Лаймонас. Бичюс колебался. — Ну, чего ж ты? Я и сам тебя искал. — Альгис приблизился. Трумпис скинул полушубок, поднял рубаху и, повернувшись к Альгису, обнажил спину. Вдоль и поперек краснели кровавые полосы. — Тридцать шесть отметок положили: десять за бога, десять за родину, десять за здоровье Вайдилы, а остальные — на заднице прописаны, чтобы голова варила. — Он загрохотал. А когда повернулся, Альгис увидел у него на глазах слезы. Наверное, даже у могилы матери этот человек грохотал бы, как пустая бочка, и утирал бы рукавом слезы. — Генуте, жену мою, с девчоночкой в лес увели, а дома оставили мне записку, чтобы возвращался к ним. Вот и весь сказ, комсорг.
— Ну, высказался, все…
— Пойми, комсорг, среди людей живу… — Трумпис снова рассмеялся. — Ну и мастак ты, Длинный Черт! Ловко придумал с мешком!.. Как в сало, вошел нож…
— Больше не будет жрать с кинжала.
— А Генуте прячут, сволочи. Меня шомполами исповедовали, грехи отпустили и снова в отряд приняли. Людей у них, паразитов, маловато.
Альгис поверил бы ему и без демонстрации рубцов. Он прекрасно знал судьбу Гене и ее ребенка — их обоих вынесла весенняя вода. Альгис тогда искал Трумписа и, не найдя, решил, что великан тоже гниет в земле.
— Помоги мне, комсорг. А потом я сам свою пулю найду…
— Из мертвых воскресить их я не могу, Лаймонас. Утопили они твоих…
— Врешь! — Трумпис схватил Альгиса за грудь и приподнял, рванул так, что Альгис стукнулся головой о потолок. Счастье еще, что шапка была толстая. — Ну, я теперь с ними поговорю! Людоеды! Кровопийцы! — Он схватил автомат. — Я им покажу свободную Литву!..
32
Перкунас — дословно «громовержец».