Маг стихий

Выглядело это всё невероятно впечатляюще и пробирающим до ужаса своей неотвратимостью. Казалось, что горело само пространство и напоминало маленький осколок Инферно. И лишь двое разумных, единственные живые существа во всём домене Медичи, могли насладиться происходящей феерией красок и эффектами производимых буйством стихий.

Это был магистр Матиус Белуссио, не сумевший сдержать слёз счастью, которые обильно орошали его лицо, а также виновник данного представления — Магнус Ларссен.

Вот только мало кто даже хорошо знавший популярного студента Хогвартс, смог бы узнать в парившей в воздухе фигуре самого одиозного и популярного игрока квиддичной лиги Англии. Магнус источал такую силу, что воздух на десятки метров вокруг него рябил, а пространство, тварной мир гудел от напряжения из-за сложностей с тем, чтобы выдержать такое грандиозное давление энергетических потоков, вырывающихся из тела юного волшебника. Сейчас он выглядел практически также, как Аанг в состоянии аватара. Но если у последнего глаза сияли голубым светом, то Магнуса источали тьму, как бы это сюрреалистично и дико не звучало. Клубящаяся тьма окутывала его фигуру, делая ту практически чёрной и непроглядной, в то время, как вокруг него закручивались протуберанцы астральной энергии воплощённые в четырёх стихиях. Кольца из небольших, но очень плотных камней, потоки воды, огня и воздуха создавали вокруг его тела хаотичные кольца, образую непроницаемый щит!

— Я выполнил своё предназначение, Матиус. Теперь дальнейшая судьба рода Медичи только в твоих руках, брат.

Обратился я к наставнику, выходя из режима тотального доминирования над реальностью. Точнее сказать из демонстративной формы его проявления. Так-то я всегда настороже и в любое мгновение могу устроить армагеддон.

— Спасибо, Магнус, — Справившись с эмоциями, ответил Белуссио, — Но не мог бы ты мне помочь добраться до родового камня. Если возьмусь за это дело самостоятельно, то боюсь, что мне тогда придётся надолго здесь задержаться.

Естественно, я это всё и сам прекрасно понимал, ведь алтарный зал Медичи находился на приличной глубине под бывшим родовым гнездом, которое сейчас моими стараниями превратилось в лавовое озеро. Так что было вполне очевидно и логичным, что без меня Матиусу будет очень не просто справиться с этой задачей. Продираться сквозь спекшуюся породу по прочности не уступающей базальту, да всё ещё разящей отголосками моего присутствия, было делом сложным даже для магистра, тем более для Матиуса, который не обладал великими талантами в классической магии, ведь его удел — это алхимия, эликсиры и зелья. Но я намеренно всё обставил таким вот образом, где мне даже не пришлось мариновать своего побратима, чтобы он вновь ко мне обратился за помощью. Вода камень точит. Вот и я такими нехитрыми, но действенными способами, как косвенные понукания, старался вдолбить в сознание своего близкого окружения, что являюсь для них панацеей от всех проблем. В дальнейшем это должно будет уберечь наш клановый союз от возможных разногласий. Так что я не просто так сейчас здесь устраивал шоу и бренчал оружием. Мог ведь и без всех этих спецэффектов обойтись. Но демонстрация собственной силы и незаменимости как ничто другое наставляет на путь истинный. И плевать, что никаких предпосылок к тому, что тот же побратим может умышлять против меня недоброе — нет. Лучше поберечься, нежели потом расхлёбывать проблемы. Даже мысль о предательстве лучше всего упреждать.

— Да без проблем, — И подхватив себя и Матиуса воздушными потоками, мы взмыли в небо и отправились к центру оранжево-красной «лужи» кипящего камня.

Подвластные моей воли астральные материи позволили в одно мгновение остудить приличного размера участок лавового озера, на который мы следом и приземлились. А затем хлопок в ладоши и камень перед нами разверзся, открывая винтовую лестницу в подземелье, ведущую прямиком к входу в алтарный зал.

Спуск у нас занял пять минут. Я никуда не спешил, да и невместно было мне и уважаемому магистру ломиться сломя голову.

— Дальше мне путь закрыт, — Прозвучало от меня в сторону побратима, когда мы упёрлись в резную и зачарованную руническим письмом и глифами дверь.

Я конечно поскромничал, ведь при желании мог защититься от агрессивной магии рода Медичи, ведомой полуразумной волей и проломить преграду, но зачем об этом было знать Матиусу? Как по мне, то лучше всего информацию такого рода попридержать.

Это конкретно с Белуссио нас связывают нерушимые узы побратимство, а как оно там будет с его потомками, пока вилами по воде писано. Так что я до последнего не собираюсь, даже самым близким, раскрывать своих истинных сил и возможностей. И если в будущем Медичи вдруг снова начнут бузить, для них окажется очень неприятным сюрпризом моя способность наведываться к ним беспрепятственно в родной зал. А там уже я быстро смогу порешать, кому быть главой и что делать с данным родом вообще. Оставлять ли в живых, поставив во главе его свою креатуру или же уничтожить. Впрочем, до этого я доводить не собирался. Постараюсь полностью обезопасить себя и потомков от возможного предательства, обеспечив верность нерушимыми родовыми клятвами.

— Погляди, как счастлива наша семья. А ты ещё упирался и не хотел сюда отправляться, — Вытянув натруженные ноги и дав роздыха пояснице, обратился Уильям к Венсану, который отказался участвовать в лыжном состязании устроенном Маргарет и Евангелиной. Девушки были в восторге от швейцарского шале, что был снят Лордами на все выходные. При нём имелся собственный горячий источник, разделённый на женскую и мужскую половину, финская баня, но главное его достоинство заключалось в том, что само шале располагалось на вершине горы, откуда можно было спуститься вниз, а уже обратно вернуться при помощи стационарного портала. Причём трасс было несколько, отличающиеся друг от друга своей сложностью и протяжённостью. В общем, для каждого любителя активного отдыха, снега и лыж здесь было настоящее раздолье. Про красоту же здешних пейзажей и говорить нечего.

— Эй… Ты вообще здесь, с нами? — Повторно попробовал включить своего друга в беседу Уильям, зачерпнув из под ног снега и кинув тому в лицо.

— Отстань… — Венсан еле сдержался, дабы не ответить Лорду Солсбери в грубой форме, утирая лицо от влаги, — Не видишь, думы думаю.