Страница 241 из 426
Я же не углядев больше желания у Маргарет к продолжению нашего общения, вновь ушёл в себя, но в этот раз отвёл часть своего ментального тела для анализа происходящего в нашем купе, тогда как основная доля моего внимания вновь вернулась к проблеме с вампирами.
Сколько бы я не мучил память Ганса, мне так и не удалось отыскать в ней хотя бы одной единственной зацепки, которая могла бы привести хоть к чему-то связанному с гнездом кровососов. Гребенная власть патриарха над собственным птенцом была столь велика, что даже сожрав душу высшего, в ней не оказалось никакой интересующей меня информации. Все воспоминания Ганса, что я заполучил, сводились лишь к его бесцельным шатаниям по различным городам Европы, редким, но не всегда коротким остановкам на постой в приглянувшейся ему локации, иногда это были деревеньки, где он с помощью расового гипноза внушал кому-нибудь из жителей, что он нежданно нагрянувший издалека родственник, либо же это европейский город с богатой историей, где вампир действовал уже более осторожно и все вопросы решал без применения магии и способностей вампиров, а только лишь при помощи обычных денег. А обрывались такие вот эпизоды нежданно и негаданно. И тут остаётся только гадать, что тому служило причиной, ведь мне было неизвестно до какой глубины действовали охранные границы тайны, наложенных властью патриарха на воспоминания своего птенца.
— Всем доброе утро, — Привлекая к себе внимание, я громко поздоровался с нашей факультетской сборной по квиддичу и собравшимися тут же на поле претендентами, желающими быть принятыми в команду. Сегодня будет проходить отбор, на который, собственно говоря, я и заявился.
В ответ мне прозвучал нестройный хор голосов, причём среди слизеринцев не нашлось ни одно человека, кто бы не ответил мне взаимностью. Никто не промолчал, а всё благодаря моей популярности среди змеек. Если на первом курсе у меня уже был серьезный авторитет, то сейчас, когда я был третьекурсником, он вообще оказался каким-то заоблачным. И тому причиной несколько факторов, одним из которых являлся ни чем не перекрытый фаворитизм нашего декана, который в этом году без всяких экивок донес до каждого из учеников своего родного факультета, что я с Дорой теперь неприкосновенен и неподсуден. Северус-то и на первых курсах обозначил нас как своих любимчиков, но после обнародования информации о том, что я теперь помимо личного ученичества у Матиуса, обзавёлся ещё одним именитым наставником в лице Салима, бедолага Снейп уже дышать в нашу сторону боялся. Ведь случись теперь что с нами на вверенной ему территории и спрашивать с него придёт не только Гюнтер Штраусс и Матиус Белуссио, а ещё и страшный демонолог из Африки!
Уверен, что Снейп уже неоднократно проклинал судьбу за то, что в его жизни нашлось слишком много места для магистров! Вот вроде только избавился от давления одного из них, спасибо МКВ за устранение Тёмного Лорда, как на его место пришло целых два и оба имеют славу намного более устрашающую, чем Воландеморт. Последний-то всего ничего бедокурил, какой-то десяток лет озоровал и чутка покошмарил Англичан. А о Матиусе с Салимом такого никак не скажешь. Столько, сколько убили бастард Медичи и ливанец лично, будет в десятки, если не в сотни раз больше, чем могла похвастаться вся группировка пожирателей вместе взятые.
Но это только то, что на поверхности и было понятным студентам Хогвартса почему меня с женой стоит обходить стороной. А ведь присутствовал ещё такой фактор, как моя аура драконорождённого, которая за минувшее лето претерпела некоторые изменения, так сказать, слегка изменив вектор влияния. С противоположным полом она взаимодействует всё также, пробуждая у половозрелых, не связанных магическими обязательствами дев сексуальное влечение. Зато с парнями ситуация разительно изменилась. Если раньше в моём обществе у них пробуждалось чувство раздражения, дискомфорта и слабой нервозности, то сейчас это необоснованный, неприкрытый страх и опаска. Хорошо хоть, что только у сверстников в диапазоне ± несколько лет. Те же старшекурсники из аристократов, в своём большинстве, те, кто уже поднаторел в окклюменции и научился, так сказать, отделать зерна от плевел, в моём обществе не испытывают подобных неудобств.
Так что репутация у меня одновременно какого-то не укладывающегося в привычную картину мира авторитета, вроде бы как и не родовитый, но при этом даже самые именитые из старшекурсников со мной всегда предупредительны и любезны, а с другой стороны, моя аура давит молодежь и создаёт образ сурового и нелюдимого одарённого, к которому лучше не приближаться, ибо страшно!
Вот и сейчас, находясь среди представителей родного факультета, стоило мне только привлечь к себе внимание, как вокруг меня будто бы сама собой образовалось небольшая зона отчуждения в которой осталась стоять только парочка старшекурсников, с которым я уже был знаком благодаря Эрику Розье, что в прошлом учебном году, представил меня всем «значимым» шестикурсникам Слизерина и парочке с Ровенкло с Хаффлпаффом.
К слову, новым знакомствам были рады всё, и старшекурсники, и я в том числе. Первые были не прочь полезных связей, всё-таки дед уже давно как стал очень востребованным специалистом на островах, да и чего скромничать, я также был достаточно популярной личностью, с прекрасным будущем. Сложно не быть перспективным, когда являешься личным учеником двух магистров. Мне же эти знакомства были полезны хотя бы тем, что при желании кто-то из них мог мне составить компанию за беседой. Эрик был малым наблюдательным и далеко не глупым, но самое его важное и положительное качество, как по мне, так это наличие гордости и нетерпимость подхалимажа с лизоблюдством.
И ведь ему известно о моём парселтанга, а его батюшка и вовсе считает меня кем-то вроде воскресшего Воландеморта. Но даже зная такие сведения обо мне, парень не стал лебезить передо мной. Всё что он испытывает в отношении меня, так это опаску, уважение проявленное к моим талантам в волшебстве и на основе которого базируется его симпатия. И на этом, собственно, всё! Так что я был очень рад, что именно с этим парнем родители Маргарет решили связать судьбу своей дочери.