Маг стихий

Касаемо же новости о том, что я стал побратимом Матиуса, то можно было уверенно заявлять, что всем заинтересованным лицам в школе, желающим набиться ко мне в друзья, уже было об этом известно. И сейчас они пересмотрели своё поведение и совсем иначе стали себя вести, больше не досаждая своим вниманием, боясь таким образом окончательно подорвать моё мнение о себе, чему я был несказанно рад! Ведь теперь от нас с Дорой не требовалось играть в шпионские игры, сбрасывая с хвоста соглядатаев заинтересованных сторон в налаживании контакта с моей скромной персоной. Да чего уж там, теперь я мог спокойно, без опаски быть взятым в оборотом малолетними интригами, не желая таким образом попусту тратить своё время и отбиваться от их фальшивой дружбы, посещать гостиную факультета. У нас даже появилось своё собственное уютное местечко, которое после того, как мы его облюбовали, больше никто из змеек не стремился занять и каждый раз, когда у меня с жёнушкой возникало желание посидеть в уединении, но вроде как на всеобщем обозрении слизеринцев, наш уютный уголок в гостинной был пуст. При желании там могло разместиться до четверых человек, но слава Мерлину, этим пока никто не пытался воспользоваться. Мы с Дорой всегда занимали удобную и нарочито скромную софу, напротив которой располагалось такое же небольшое кресло, между которыми находился маленький столик, где больше одного чайничка и пары чашек было не разместить и при желании, в наш уголок можно было подтащить пуфик, которые в нескольких экземплярах имелись в гостинной. Вот только за минувшие две недели к нам никто так и не попытался подсесть и навязать свою компанию.

Мы вроде бы как и сохранили статус-кво, но уже такого сферического вакуума отсутствия социальных взаимоотношений у нас с факультетом не было. Наше общение с факультетом всё также остаётся в рамках формального, вроде положенных фраз приветствия, пожелания приятного аппетита или же коротких фраз по поводу учебы, вроде просьбы одолжить учебник или совета по поводу подходящей литературы к написанию заданного преподавателями эссе, но в связи с тем, что мы стали чаще появляться на людях, соответственно выросло и количество такого вот ни к чему не обязывающего общения. И это было хорошо! То, как мы себя поставили в том году и последующий мой резкий «карьерный» рост из ученика магистра в его побратимы, в этом уже даёт свои плоды. Первокурсники же вовсе видели в нас каких-то небожителей, ведь только мы из младшекурсников (с первого по третий), имели своё собственное место в гостинной, которое не помышляли занять даже семикурсники, что показывало наш высокий статус и рейтинг среди змей.

Вот и сегодня мы с Дорой решили после ужина, а также успешного написания в библиотеке заданных эссе, выбраться в гостиную факультета и посидеть среди змеек, дабы узнать чем живёт школа и окунуться в местные сплетни, впрочем не всегда нам доводилось отвлекаться на бесполезный и маловразумительный трёп. Порой слишком самоуверенные отпрыски благороднейших и древнейших родов, которые будучи уверенными в артефактной защите от подслушивания, были слишком откровенны и раскрывали небезынтересные и любопытные подробности о планах своих родителей. Но в этот вечер случилось кое что примечательное и касающееся непосредственно моей персоны. К нам через всю гостиную, целеустремлённо шествовал вальяжной походкой уверенного в себе аристократа, Эрик Розье.

— Добрый вечер, Магнус, Нимфадора. Благодарю за книгу, чтиво оказалось очень любопытным и познавательным. С меня причитается, — И с этим словами наследник Розье протянул мне старинную рукопись, которая явно была очень ценной. А уже взяв ту в руку и прочитав её название, я в этом убедился. О существовании данного трактата я даже не подозревал. Был он за авторством Бернарда Лестрейнджа, датировались 1326 годом и назывался: «Способы избежать долгов и работа с потусторонним при заключении контрактов».

Не скажу, что Розье выбрал прямо-таки изящный способ передачи через меня сообщение деду, можно было бы обойтись и без этого представления им разыгранного. Но он ведь слизеринец, так что воспользоваться предоставившимся случаем без личной выгоды для себя, он никак не мог. В общем, молодец парень, смог выжать из ситуации максимальный профит. И ценную книгу мне задарил, тем самым продемонстрировав серьёзность своих намерений на сближение, слова словами, а тут реальный дар в виде редких знаний, и факультету в очередной раз показал свои хорошие взаимоотношения со мной, ведь кому попало серьезный талмуд из библиотеке для ознакомления не дадут, но главное, он выполнил распоряжение своего отца и незаметно передал через меня письмо деду, что было вложено в книгу.

Мда… Видимо сильно Розье и его ближников припёрло, раз они готовы на такие траты ради всего лишь организации тайной встречи с Гюнтером. А ещё такой способ передачи сообщения говорит о том, что они очень сильно не хотят офишировать будущую сделку. Уже оказавшись у себя в апартаментах, я связался с дедом и при помощи парной, сквозной шкатулки переслал ему письмо, содержимое которого мне уже было известно и мне даже не пришлось для этого его вскрывать. С нынешним уровнем освоения сейсмочувствительности, мне было несложным почувствовать каждую неровность и шероховатость предмета, оказавшегося в зоне моего восприятия. И письмо в запечатанном конверте, не было исключением.

Венсан Розье хотел увидеться с дедом в любое удобное для него время и сделать это на континенте, в Париже, в одном малоизвестном широкой публике закрытом клубе, что был способен обеспечить сохранность инкогнито личностей его посетителей и у которого имелись возможности гарантировать безопасность каждой из сторон. Так-то ничего странного в стремлении Розье обеспечить свою максимальную конфиденциальность я не видел. Всё же, данный род до сих пор на плаву в Англии лишь потому, что имеет поддержку «бывших» Пожирателей и им сочувствующих. Но стоит реддловским клевретам узнать, что кто-то из них пытается соскочить и покинуть их кружок, как у этого персонажа сразу же возникнут проблемы и помощи ждать будет неоткуда. Светлые их не примут, а министерские если и готовы будут оказать какое бы то ни было содействие, то только за деньги, причём не малые и которых на них не напасешься. Впрочем, последние за деньги были рады помочь любому, не зависимо от цвета фракции, к которой принадлежит страждущий, лишь бы было чем платить.