Страница 63 из 96
Так или иначе, предвидение, побудив меня пригласить Ангелину Павловну, не ошиблось. И раз уж зашла речь о предвидении как о проявлении моей одарённости, то к месту подумалось, насколько сложнее было бы иметь дело с этой необычной женщиной, будь одарённой ещё и она. В деле, впрочем, никаких упоминаний о её одарённости не имелось, но из этого вовсе и не следовало, что той одарённости нет — на память пришёл Усть-Невский маньяк Бессонов, об одарённости коего в розыскном деле тоже ничего не было, и выяснилась эта его особенность уже значительно позже, совсем незадолго до поимки. [1] Так что напомнил я Борису Григорьевичу, чтобы его человек и этим вопросом озаботился, будучи в Минске.
Но Ангелина Павловна, конечно, и выдала… Только мы сняли с неё все подозрения, как она снова вызвала целый ворох вопросов к себе. Да, вопросы не те, что могли бы заставить нас с приставом снова заподозрить её в отравлении, но всё равно не думаю, что необходимость на них отвечать окажется для вдовы очень уж приятной. Для доктора Шустова, кстати, тоже.
Да и ладно. Всё будет какое-то разнообразие в сравнении с вязкой трясиной, в которой застряло разматывание делишек Ольги Гуровой. Нет, в подслушивании она призналась, а куда ей деваться-то, раз уж и вентиляционный ход отыскался, и обойщики показания дали, но и это подала в наименее невыгодном для себя свете — мол, пока ход не заделали, случайно услышала разговоры Ангелины с Дашей, ну и кто ж в здравом уме от такого подарка судьбы откажется?! Призналась, ясное дело, и в том, что о связи Ангелины Павловны с младшим Погореловым через то подслушивание и узнала, но и тут отпираться было бы верхом глупости, а в таковом качестве Ольга Кирилловна, к нашему с Борисом Григорьевичем сожалению, пока замечена не была. Но дальше — ни-ни.
Сказать, что Шаболдин с таким положением дел мирился, конечно же, нельзя. Сразу несколько человек работали у него по хоть раз замеченным в чём-то предосудительном аптекарям и травницам, пытаясь выявить продавца и покупателя яда, но пока что единственным достижением тут стало раскрытие совсем другого дела с отравлением некой мещанкой неверного своего супруга, да и оно-то произошло почти случайно. Из Киева привезли письма, что писал поручику Гурову Ефрем Сальников, Шаболдин уже их просмотрел и передал мне, я прочёл ещё не все, но ничего, что могло бы нам помочь, тоже пока там не вычитал. В общем, на столь безрадостном фоне прояснение некоторых тёмных мест в биографии Ангелины Павловны смотрелось вполне себе полезным делом. В итоге пристав отправился выправлять у начальства бумаги для отправки человека в Минск, а я двинулся домой, дочитывать письма Сальникова и, не найдя там ничего заслуживающего внимания, кроме разве что почти в каждом письме повторявшихся описаний домашних событий, принялся со всею пылкостью выполнять данное Вареньке днём обещание, после чего мы с ней, измождённые и счастливые, спокойно уснули…
[1] См. роман «Царская служба»