Страница 27 из 96
М-да, интересно получается… Ангелине Гуровой пользоваться коридором, чтобы из спальни мужа перейти в свою, надобности не было — между спальнями имелась дверь. Стало быть, приметный шлафрок показали Погорелову специально, чтобы он заподозрил свою любовницу. Кто это, спрашивается, тут такой психолог, что смог просчитать реакцию молодого человека?
— Что же, Николай Матвеевич, держать вас здесь дальше никакой надобности нет, — пристав, должно быть, тоже решил, что допрос Погорелова себя исчерпал. — Я велю сей же час отвезти вас домой, но дом покидать вам запрещаю, пока не будет пойман отравитель. На прогулки во дворе дома запрет не распространяется, — смилостивился Шаболдин, — однако же более так глупо вести себя я вам не советую.
Пока младший Погорелов, воспользовавшись любезностью пристава, умывался, причёсывался и приводил в относительный порядок одежду, Шаболдин поинтересовался, как я собирался прояснить любовные похождения Погорелова до того, как они с Ангелиной Павловной сознались. Пришлось ответить, что была у меня мысль привлечь Вареньку — уж она-то, поговорив с бывшей актрисой и её служанкой, вполне могла бы выяснить, что там и к чему. Впрочем, оба мы сошлись на том, что получилось даже лучше, потому что быстрее и надёжнее. Далее мы обсудили наши дальнейшие действия. Отвезти Погорелова домой и сдать его с рук на руки родным Борис Григорьевич собрался лично, что и понятно — царевичу такое проявление уважения к семье своего учителя станет известно, а зарекомендовать себя в глазах вышестоящих для служивого человека всегда полезно, в каком бы чине он службу ни тянул. Затем Шаболдин намеревался навестить дом Гуровых и присоветовать охранные артефакты сыну убитого и его супруге — мало ли, кто там и кого пожелает ещё отравить. Собирался он задать и несколько вопросов слугам, чтобы, как выразился сам Борис Григорьевич, уточнить некоторые мелкие подробности. Сам я никакой потребности общаться сегодня с Погореловыми, а тем более, с Гуровыми, не ощущал, зато желание обдумать услышанное очень даже наличествовало, и с приставом я попрощался, договорившись зайти к нему завтра с утра.
Слушая за обедом щебетанье Вареньки о её новых успехах в совершенствовании своего тела, я уже предвкушал, как буду те самые успехи проверять, однако же причудливый ход моих мыслей снова привёл меня к оценке того, что мне стало известно сегодня.
Главное всё-таки состояло даже не в новых знаниях. Просьбу царевича о проверке виновности либо невиновности младшего Погорелова формально можно было считать исполненной, но именно что формально, потому как проверен и опровергнут был, строго говоря, только его самооговор. Поэтому у меня не появилось и тени мысли о том, чтобы устраниться от дальнейшего розыска — найдём настоящего отравителя, тогда и Николаю Погорелову не придётся оставаться героем невразумительной истории, где он как бы и не виноват, но дело-то, знаете ли, тёмное…
А потом я понял, что мы с приставом сегодня пропустили мимо себя о-о-очень интересную подробность. И что нужно обратить на неё внимание Шаболдина.
[1] Шлафрок (нем. букв. «спальный кафтан») — длинный широкий халат без застёжек, запахнутый спереди и удерживаемый от распахивания поясом, домашняя одежда. В зависимости от состояния отопления в доме и погоды мог шиться из самых разных тканей и даже быть утеплённым.