Страница 14 из 15
– Ты не остаешься должной никому ничем. А мне отдать долги не позволяешь.
– И ты посмел представить себя в качестве кандидатуры на роль моего супруга?! – с надеждой предположила. – Ты переболел инфекционным менингитом?
Вантуз ежился, отмахивался от комарья и блеял:
– Менингитом? Заразное? Это опасно? Влияет на наследственность?
– Нет, на умственную деятельность.
– Аа… Я-то думал, че серьезное. – он выбрался из-под облака мошкары. Я безрадостно оценила оппонента и предприняла еще одну попытку отречения:
– Да как ты посмел играть на чувствах моих родителей?
Собака готовилась атаковать. Вантуз обладал таким крупногабаритным телосложением, что Ли поставила энтузиаста в щекотливое положение. Впиваясь в него хищными глазами, цербер бесцеремонно уткнулся Княжину в причинное место. Рискуя остаться без наследников, Иван не дышал и боялся даже прибить пару комаров на щеке. Напряжение стало осязаемым. Альпийскую идиллию порвало раскатистое рычание.
– Ли, мальчик погорячился. Прояви немного снисходительности и оставь его в живых. – Все еще рыча, Ли отступала. Княжин стремительно трезвел:
– Ауфф! Завоевать такую фурию – особое удовольствие! – восхищенно присвистнул, прибил двух кровососов. Казалось, я уже успела покрыться сыпью от одного присутствия аллергена. – Да не могу я забыть тебя. Это как разучиться есть…
Слушать слезные признания от медведя с влажными глазами было выше сил. Я всегда чувствовала себя неловко, когда становилась свидетелем чужой глупости.
– Не продолжай, ты меня не интересуешь!
– Я приехал не с одними только заверениями. У меня есть что предложить. Я расширил семейный бизнес. Отец мною доволен. Теперь я занимаюсь поставками… – Иван совершал хаотические перемещения по полянке, пытаясь уйти из-под облачка мошкары. Наблюдая очередной маневр, бросила ему аэрозоль от комаров:
– Рассчитываешь на мою меркантильность?
– Я не это имел в виду. Черт! Че они тебя не трогают? Даже гнус и тот против.
Пока медведь был занят умащением своей персоны инсектицидным спасительным средством, на вершине склона появился знакомый силуэт с собакой. Предвидя очередной демарш Лики и Княжина, потянула незадачливого влюбленного за рукав, увлекая подальше от собственников. Но Вантуз расценил жест превратно. Ли отвлеклась на Жака, а Княжин плюхнулся передо мной на окорока:
– Я пахал, чтобы быть готовым для создания семьи. И я мечтаю только о тебе. С того момента, как начал осознавать себя мальчишкой, – Ваня сокрушался. Но когда моя непреклонность уже начинала таять, склоняя на сторону компромисса, Княжин вдруг вскочил с колен, принимая боевую стойку. – ОК бумер, ты меня достал! Да! Иди сюда! Я тебя гуманно так… по правой ключице-е…
– Иван! – схватила разъяренного медведя за локоть. Но он рефлекторно сбросил руку. Жест оказался роковым. Пискнула, наклонилась вперед, проклиная про себя обоих типов, по причине которых я опять сорвала позвонки. Выступили слезы. Перепугавшись, Иван потерял интерес к конкуренту и зачастил:
– Прости, прости. Я… я же не задел… Звездочка? Что? Где? Скажи…
– Спина, – успела только выдохнуть, а он уже заголосил на весь лес.
– Что это? Корсет?! Когда ты повредила позвоночник? Почему мне никто не говорил? Все, забираю тебя из этой дыры! Женюсь и увезу лечиться! Нет, сначала увезу, вылечу, потом женюсь и заставлю рожать детишек… Двойнями! – Огромные ручищи пытались придать мне вертикальное положение. Но я мечтала только о жесткой горизонтальной поверхности и полной изоляции.
– Иван, пожалуйста, потише. Я не хочу, чтобы мои проблемы становились достоянием всего поселка с твоей бестолковой подачи и участия. Прошу, заткнись. Прекрати меня лапать. Вантуз, угомонись! Уймись! Кому сказала?!
Игнорируя язвительные выпады, Иван продолжал суетиться, сражаясь с Ликой за право участия. Оставаясь безмолвным очевидцем моего конфуза, статуя не покидала форпоста. Восседая рядом с вкопанным хозяином, Жак не проронил ни звука. Приступ стал ослабевать. Разогнулась и, сгорая от стыда, безмолвно пошла вниз по склону. Иван – рядом, причитая:
– Все? Прошло? Больше не болит? Пойдем домой. Ну, его, этот лес. Звездочка, не хочу рисковать твоим здоровьем. Иди ко мне. Вот так. Я понесу тебя.
– Я в порядке. Неудачно потянулась. – На случай обострения его подозрительности позволила громиле взять меня на руки и жестом указала направление. Вантуз понесся к Камелоту семимильными шагами, не замолкая:
– Видишь. Ты без меня не можешь. Уже ушиблась. Не упрямься, не обременяй меня еще больше. Я должен. Да, не нравлюсь. Но мы это утрясем…
Едва мы оказались у обвалившейся стены, сбросила руки твердолобого ухажера. Нервы были перетянуты. Я уже предчувствовала новый курс лечения. Поэтому не скупилась ни на комплементы, ни на лестные выражения:
– Я не нуждаюсь в патронаже. Ты мне ничего не должен. Как же вы меня достали! – Заламывая руки, фурия металась по площадке Камелота. Иван не унимался и, почти наступая на пятки, басил в затылок:
– Не геройствуй. Знаю, тебе трудно. Я готов. Я! Я стану для тебя надежным…
– Стоп! – резко развернулась. – У меня своя жизнь. Своя!
Иван отмахнулся и по-отечески протянул огромные ручищи:
– Да в курсе я всей твоей жизни. Владею информацией. – Заявление, сделанное пренебрежительным тоном, заставило горько пожалеть о прежнем смущении.
– Считаешь, я плакала по тебе все это время? Объясню пошагово для тех, кто в танке. Меня не интересуешь ты, твоя жизнь и все, что связано с тобой! – я дерзила, но сердце изнывало. Юноша, действительно, страдал. Товарищ с детства отличался самобытностью, а такое помешательство, вообще, не лечится.
– Я чуть не отъехал от тоски. Осунулся. Не сплю, не ем, даже на охоте не был. Пашу, как проклятый, чтобы не завалить кого… – бас резал по ушам. Я нервно дёргала ногой, раздумывая о приемлемом виде когнитивной терапии для незадачливого кавалера, ну или саперной лопаты, чтоб не мучился. – Прости за понты. Реально – я боюсь. Да, Звездочка, до усрачки трясусь, что ты исчезнешь снова. Ну не могу я! Помогиии… – Иван взревел, и сердце дрогнуло.
Ночью, с тревогой ожидая сна, я представляла море. Море было единственным, о чем позволила себе скучать. Сердце обнаружило себя в груди резкой захватившей болью и вышло из спасительного ступора. Я сломалась. Рыдания заглушила подушка. Уже проваливаясь в сон под сытый храп из соседней комнаты, угадывала над собой голубоватое свечение двух софитов и хриплый баритон сквозь морок сновидения: «Шш. Ангел мой. Спи. Я рядом…».
Глава 10. Туше
Раннее утро. Поля еще не ожили, дрема туманной дымки. Солнце не пробивается даже робкими намеками. Горизонт заполонили тучи. Накрапывает дождь. Дорога из аэропорта. Вантуз улетел утренним рейсом обратно на юг. В жару и гомон лета. А я застряла в тоскливой средней полосе. Классически раскалывается голова. Улыбаюсь родителям, делая над собой усилие, чтобы не расстроить своими планами повторной терапии. Родительские приподнятые дебаты оборвал звонок:
– Ваня? Рейс задерживают? – Похолодели руки. Но Иван не дал мне умереть.
– Устроился в салоне. Звоню перед взлетом. Последний раз. – Ваня сник. Меня уколола совесть. Отвечала загрустившему медведю уже через мигрень:
– О! Дорогой! Это ненадолго, – прикусила язык. Отец рассматривал меня в зеркало заднего вида и расплывался в улыбке. Матушка деликатно промокала салфеточкой глаза. Я боролась с тошнотой.
Обделив вниманием родственников, Иван прогостил у нас неделю и, сославшись на неотложность дел, наконец покинул нашу милую компанию. Бриги сокрушались о расставании с будущим зятем, а я была на грани обморока. Но позиция предполагаемой невесты предоставляла мне большую личную свободу. Родители не спешили отпускать меня с Иваном. Я была спасена от чрезвычайного замужества, застрахована от случайных соискателей и от протеже родителей. Все были довольны. Кроме Княжина.