Страница 83 из 93
— Господи... Либератор, ты кретин! Ты просто самый натуральный болван! Клинический идиот! Ты так ничего и не понял? Этот чукча был нужен, чтобы служить ретранслятором для чужой ауры, понимаешь? Для чужой! Ибо Полётов пихал в свою машину людей, не имевших никакого прямого отношения к Рюрику! Вот почему ему требовались костыли, требовались вот эти духовные ретрансляторы... А мой сын — Рюрик буквально. Реинкарнация. Воплощение. В нём душа Рюрика, да-да, того самого, который изгнал тебя в ад тысячу лет назад! И мой сын ни в каких ретрансляторах не нуждается. Он не впитывал чужой ауры. Он взял свою. Аура Рюрика — его по праву рождения! И ты её у него не отберешь. Никак. Никогда.
Алёнка все хохотала, постепенно переходя в истерику...
А Либератор тем временем пришёл в такую ярость, что даже не стал больше мучить девушку.
Вместо этого он снова вперил зенки в Велесова, над Либератором теперь заметались сразу сотни красных вспышек.
Рожа чудовища исказилась мукой. Алёнка поняла, что Либератор сейчас страдает, потому что вынужден действовать тонко, а не брутально, как он любит. Он проводил ювелирную работу, он копался у Велесова в памяти, как хирург во время сложнейшей операции...
И у него стало получаться.
Среди красных вспышек над чудовищем вдруг стали проскакивать отдельные искорки золота, тварь явно нащупала последнюю Тайну, отделявшую Либератора от всемогущества...
И тогда Алёнка поняла, что надо действовать.
Она больше не смеялась в истерике, её разум вдруг стал совершенно ясным и ледяным.
Надо действовать. Ради сына, ради себя, ради всего мира...
Конечно, Алёнка никак не могла противостоять Либератору физически, её тело было полностью под властью монстра. Но не её дух. Алёнка отлично понимала, что этот её последний рывок окончательно разрушит её и без того ослабшие чакры, этот рывок даже может убить её.
Но терять больше было нечего.
И Алёнка сделала это, она и сама не до конца верила, что у неё получится...
Но у неё получилось.
Алёнка завизжала от боли, чакры внутри неё сгорали одна за другой...
Однако это было уже неважно. Она сделала.