Страница 38 из 93
Зато теперь Пушкин понял, зачем вообще был нужен этот спор. Царь явно колебался, в душе он колебался, так что пытался посредством дискуссии с Пушкиным убедить себя самого, что он — Крокодил, а Алёна — Рюрик...
Так что весь этот бессмысленный спор был необходим самому Царю, ему нужно было обрести уверенность в себе перед тем, как он пойдет жрать ауру Павла Стального.
В любом случае, Пушкин был рад, что спор наконец окончен. Царь поставил свою расшатанную кукуху себе на место — и то слава Богу. А остальное Пушкина просто не касается...
— Славно, — кивнул Царь, — Что ж, ты умеешь признать свое поражение, когда ты неправ, Пушкин. Это достойно. Но, как ты сам понимаешь, после того, что я рассказал тебе, я просто не могу оставить тебя в живых...
Царь пробормотал очередную формулу, в руке у него снова возник призрачный меч.
— О, нет, — выдохнул Пушкин, — Твою мать!
Вот к такому повороту он не был готов.
— Да расслабься, — хохотнул Царь, — Шучу я! Просто шутка. На самом деле уже через час о моей истинной сущности узнает вся Империя, так что скрывать мне нечего. Поэтому не напрягайся, Пушкин, я не собираюсь тебя убивать. Пойдем лучше сразим самозванца! Ты готов разить самозванцев, Пушкин?
— Ага, готов, — процедил окончательно задолбанный Пушкин.
Он ощущал себя так, как будто ему только что изнасиловали мозг.
И очень надеялся, что что-то пойдет не так, и Царь в ближайшее время сдохнет. В противном случае, если Царь все же воссядет на трон, всей Империи придется слушать его болтовню, а такого подданные не переживут, Пушкин был уверен в этом...