Страница 35 из 93
— Огонь! — приказала блондинка, пытаясь на ауре прорваться вместе с Малым вперед, мимо Царя и Пушкина.
Но Царь уже стремительно пробормотал какое-то заклятие на непонятном языке.
У одного из бойцов пулемет взорвался прямо в руках, оторвав ему при этом обе руки по локоть, из культей тяжелого пехотинца хлынули фонтаны крови...
Пушкин перекатился в потоках летевшего в него свинца, ибо второй боец начал стрелять, пуля резанула Пушкина по уху, потомок поэта заорал...
Но громадный кусок мраморной лепнины с потолка уже летел вниз, через мгновение он впечатал пулеметчика в пол, похоронив под горами колотого мрамора. Оглушительный стрекот пулемета стих.
— Ха-ха! — взвизгнул Царь, — Не будь на этом парне столько железа — он бы уклонился... Я же говорил, рядить гвардию под живые танки — нездоровая тема!
Блондинка явно запаниковала и резанула Малого ножом по горлу, Малой упал на колени, оросив пол кровавыми брызгами из собственной глотки...
Стражница занесла нож для второго удара, намереваясь вогнать оружие Малому в сердце.
Но Пушкин уже бросился на блондинку, атаковав её со спины.
Потомок поэта и сам был в ахуе от своих действий, он и сам не понимал, зачем он это делает...
Возможно, ему просто надоело, что все считают его бесчестным подонком? Возможно, пришла пора доказать, что он может не только подворовывать из Имперского бюджета, но и сражаться достойно, как и положено истинному АРИСТО?
Пушкин и сам не знал, зачем он ринулся в эту самоубийственную атаку. Он не планировал лезть в гущу боя, но сейчас в нем вдруг проснулось нечто, как будто жажда подвига...
Вырубить стражницу он, конечно, не смог, но её удар, который должен был убить Малого, успешно сбил.
Пушкин ударил блондинку ребром ладони по шее сзади, потом попытался схватить за волосы...
Но блондинка просто крутанулась на ауре и отбила Пушкина ногой. Пушкин взмыл в воздух, через мгновение его больно припечатало хребтом о стену, потомок поэта упал, на голову ему свалился бюст Цицерона, единственный бюст, который до этого момента еще оставался на своем постаменте...
Цицерон разбился на две ровные половинки, голова Пушкина, к счастью, на половинки не раскололась, но была пробита.
— Дерьмо! — Пушкин зажал рукой кровоточащую рану на башке.
— Не переживай, мой друг, человечья кость прочнее мрамора! — расхохотался Царь, он уже бросился на стражницу.
Царь пробормотал очередное заклинание, с такой скоростью, что ему бы позавидовал любой репер.
В руке у Царя тут же возник длинный призрачный меч. Ударом ноги Царь отбросил подальше от стражницы раненого и истекавшего кровью Малого, закипела бешеная сеча.
Царь попытался снести блондинке мечом голову, но та пригнулась и воткнула Царю в пах свой длинный нож.
— Сука! — взвизгнул Царь, но боя не прекратил.
Блондинка отработала Царю в голову мощную двойку, Царь пробил девушке ногой в живот, стражница попыталась нанести удар ребром ладони Царю в висок... Своего оружия она лишилась, её застрявший нож так и торчал между ног у Царя, будто у Царя вдруг вырос острый стальной член...
Бой становился все стремительнее, уверенно переходя на околосветовые скорости, аура Царя была бесцветной, но противники тонули в апельсиново-оранжевой магии блондинки...
Царь истекал кровью, она хлестала водопадом из его промежности. Любой другой АРИСТО на его месте уже наверняка бы вырубился от болевого шока, однако Царь был достаточно безумен, что игнорировать нож у себя в паху.
Но он начал проседать по скорости, стражница пошла в атаку и опрокинула Царя на спину, завалив его в партер, потом нанесла резкий удар ногой в горло...
Царь выронил свой призрачный меч, который тут же рассеялся темным дымом, а потом захрипел.
Блондинка тут же метнулась к Малому.
Рану у себя на шее Малой кое-как отрегенил, но все еще был слишком слаб и напуган, чтобы оказать какое-либо сопротивление... Его Высочество попытался просто уползти от блондинки на карачках, но его шансы спастись явно были нулевыми. Один мощный удар — и блондинка просто оторвет ему голову, даже всякого ножа...
Однако Пушкина не устраивали такие расклады. Несмотря на проломленную башку, потомок поэта все еще ощущал в себе жажду подвига!
Пушкин схватил половинку головы Цицерона, валявшуюся рядом, и на своей родомагии, позволявшей ему ускорять предметы, запустил пол головы римского ритора в стражницу.
Цицерон разогнался просто отлично, как настоящее пушечное ядро. Все же не зря Пушкины носили свою славную фамилию!
Цицерон попал Лейб-Стражнице в грудь и разлетелся вдребезги, удар вышел таким мощным, что девушка повалилась на пол, так и не добравшись до Малого.
Впрочем, она уже через секунду снова вскочила на ноги, но теперь была дезориентирована...
Царю этого хватило, он уже подскочил к стражнице и вогнал ей в спину нож, передавив своей аурой и защиту зачарованного одеяния блондинки и даже её собственную магию.
Нож принадлежал самой стражнице, его Царь только что вытащил у себя из промежности... И попал Царь, судя по всему, прямо девушке в сердце.
Блондинка ахнула, а уже через мгновение обмякла на пол. Её глаза тут же остекленели, стражница была мертва, убита за один миг.
— Ну сука же! Просто сука! — взвизгнул Царь.
Нож он так и оставил в спине у мертвой стражницы, а сам принялся хватать себя за промежность и бормотать при этом какие-то заклятия, явно пытаясь залечить свои раны.
— Какого черта она посмела бить меня между ног? — негодовал Царь, — Я муж-консорт правящей Императрицы, меня нельзя курочить между ног, у меня там помещается моё консортство, вашу мать!
Пушкин уже отрегенил свою рану на голове, хотя поврежденная при ударе о стену спина у него все еще побаливала.
Потомок поэта подошел к Малому и помог тому подняться на ноги:
— Вы как, Ваше Высочество?
Малой выглядел в целом неплохо, разве что от страха был бледен, как смерть, и еще весь засыпался мраморным крошевом с потолка.
— Что происходит? — дохнул легким перегаром Малой, — Что, блин, происходит?
— Да ничего особенного, — сообщил Пушкин, — Просто государственный переворот. Сажаем на престол вашего брата Павла Павловича.
Пушкин покосился на Царя, который явно никакого Павла Павловича на престол сажать не собирался.
Но самому Пушкину в целом было все равно. Он, конечно же, получил сообщение от Нагибина, в котором Нагибин требовал от Пушкина остановить этот переворот.