Страница 7 из 86
— Но, господин…
— Хорошо.
— Что? — Элиза Клонье даже подумала, что ослышалась. Простоявшая рядом с ней девочка за весь разговор не проронила ни слова, только губы покусывала, но сдерживалась. А тут вдруг заговорила и…
— Я согласна завтра принести публичные извинения господину Аристару Торвальду.
— Вот так бы и сразу. — Почувствовав победу, Торвальд-старший сразу успокоился. — Я лично приеду завтра утром. И если ты действительно попросишь прощения, то, возможно, я не буду настаивать на твоем исключении из лицея.
Госпожа Клонье вежливо распрощалась с сенатором, но когда закрыла за ним дверь, всплеснула руками:
— Великий, что там у вас произошло? И почему ты мне не рассказывала, что у тебя проблемы с этим…
Наташа нахмурилась:
— Простите. Я вам только неприятности доставляю.
— А-а, перестань! — Госпожа Клонье широко махнула рукой, словно хотела снести всю посуду с воображаемого стола. — Думаешь, я поверила, что ты ни с того ни с сего набросилась на этого великовозрастного балбеса и надавала ему по морде? Давай, рассказывай.
Не слушая возражений, она посадила Наташу рядом с собой и, обняв, притянула к себе.
— И не бойся. Плевать я хотела на этого хама. Пусть он даже десять раз сенатор.
— Спасибо, — прошептала девочка и неожиданно для себя придвинулась к госпоже Клонье поближе и уютно устроила голову у нее на груди. — Я так испугалась…
— Ну-ну, — женщина растерянно потрепала её по волосам. — Ничего не бойся. Пусть только попробуют обидеть тебя. Да хоть десять раз пусть идет к директору.
— Не пойдет, — слабо улыбнулась девочка. — Думаю, он знает, по чьей протекции меня взяли в лицей. Не пойдет он против Мэкалля.
— Да пусть что хочет, то и делает. Ну-ка, рассказывай, что там происходит. И на этот раз даже не думай отделываться свой обычной фразой: «все просто замечательно»…
— Что ж ты раньше не сказала? — всплеснула руками Элиза Клонье, выслушав историю. — Вот ведь… нехороший человек.
Наташа только плечами пожала — какой смысл? Госпожа Клонье и сама это поняла.
— В мое время такого не было… Ты поэтому согласилась извиниться? Не хотела мне хлопот доставлять?
Наташа кивнула и опустила голову.
— Ну и глупая. Если бы я знала, я бы все сказала этому хаму, что думаю о нем и его сыне. Что ж теперь делать? Так, никаких извинений! Извиняться должен тот, кто виноват! Я сама завтра с тобой пойду и…
— Подождите… — Наташа подняла голову и слабо улыбнулась. — Я, кажется, кое-что придумала. Вы ведь поможете?
— Да все, что угодно, милочка!
По мере рассказа Наташи, губы госпожи Клонье все шире и шире растягивались в ехидную улыбку. Под конец она не выдержала и рассмеялась.
— Ты молодец. Что ж, раз они хотели извинений, они их получат! Эй, девочки, все сюда, у нас много работы! Срочно приготовить шелк… да, самый лучший шелк. А еще… нет, остальные ткани я сама выберу, а вы пока мастерскую готовьте, нам надо успеть до утра! Быстрее девочки, быстрее!
Помощницы Клонье, поднятые ее зычным голосом, бросились исполнять приказы. Сама же госпожа, вооружившись своим неизменным веером, принялась старательно им размахивать, словно дирижер, руководя своим «оркестром».
Утром на площади перед лицеем собрались едва ли не все классы. Аристар Торвальд постарался, чтобы о будущем унижении его противницы узнало как можно больше народу. О том, что Призванная единственная, кто осмелилась дать отпор Торвальду, тоже слышали многие и только гадали, сколько времени последнему потребуется, чтобы разобраться с ней. И вот он, момент триумфа! Если бы Наташа повела себя в первые дни в лицее не так вызывающе, возможно, ей и стали бы сочувствовать, но сейчас… сама виновата, именно так все и размышляли. О том, что действительно произошло между новенькой и Аристаром, мало кто знал. Для них сейчас было просто бесплатное развлечение.
Наташа задерживалась… Аристар начал проявлять нетерпение. На крыльцо в сопровождении директора лицея вышел Торвальд-старший. Директор явно нервничал и тихонько пытался в чем-то убедить сенатора, но тот лишь хмуро отрицательно мотал головой и поглядывал на часы на башне.
— Я так и думал, что она испугается, — сказал он достаточно громко.
Его сын рассмеялся.
— Я не могу задерживать урок… — начал было директор.
В этот момент за оградой раздался стук копыт, и в ворота въехала роскошная карета с запряженной в неё двойкой коней. Кучер в парадной ливрее лихо направил карету к крыльцу, остановил, соскочил с козел и плавной величественной походкой прошел к дверце, распахнул ее и подал руку.
Лицеисты замерли, не понимая, что происходит. Карету многие узнали, особенно девочки — она принадлежала госпоже Клонье, но… Призванная никогда не ездила в ней. Неужели Клонье лично явилась вместо своей воспитанницы?
Из кареты показалась рука, оперлась на протянутую ладонь кучера и… лицеисты застыли. Шок, потрясение… словами трудно описать то, что они испытали в этот момент. Из кареты вышла… фея… куколка… Огромный розовый бант на голове (в этом мире такого не носили и не знали), розовое шелковое платье с нежно-лиловыми цветочками, белые изящные туфельки, кружевной воротничок, оборочки… И это Призванная, которая кроме брюк и пиджака другой одежды не признавала? Бант же вообще делал ее похожей на фарфоровую куколку — нежную, изящную, красивую и воздушную. Да еще волосы… Ясно, что за ночь они не могли так вырасти, значит, это парик, но кто об этом задумался в этот момент? И вот это воздушное создание, придерживаемое кучером, сделало несколько несмелых шагов к крыльцу, остановилось и растерянно хлопнуло пару раз ресницами. Огляделось, а потом робко подошло к опешившему Аристару Торвальду, сцепило руки в белых кружевных перчатках в замок и виновато опустило голову, пару раз хлюпнуло носом. В полнейшей тишине, которая царила на площади, этот звук услышали почти все.
— Я прошу прощения, господин Аристар, за то, что избила вас так сильно, что вашему уважаемому отцу даже пришлось вызывать к вам врача… — В общем, Наташа не врала. Она не знала, приезжал к Торвальду врач действительно или нет, она просто пересказывала то, что говорил его отец у госпожи Клонье. — Я прошу прощения, что нанесла вам такие серьезные повреждения. Обещаю, что больше никогда-никогда такое не повторится. Обещаю, что теперь я буду стараться не причинять вам вреда. Простите меня, пожалуйста…