Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 19

Шли дни, складываясь в недели и месяцы, но традиционного объявления в местных газетах о кончине и дне похорон Манни не появлялось. Как могло случиться, что человек с деньгами и связями, с жильем и пенсией, в центре Европы, в XXI веке бесследно пропал, без возможности для его окружения что-нибудь узнать о причине смерти, проводить в последний путь, навестить могилу? Как это вообще возможно, чтобы европеец, который, согласно традиции, должен быть связан с христианской общиной тремя событиями – рождением, вступлением в брак и смертью, исчез с поверхности земли без ведома и участия общины?

Манни был одинок. У него не было ни жены, ни детей. Единственная родственница – сестра-близнец – жила в Дании и, поговаривали, не испытывала добрых чувств ни к Мюнхену, ни к брату. Она распорядилась по поводу места и формы его погребения. Найденный друзьями Манни служащий мэрии, выполнивший ее распоряжение, не имел права раскрыть эту тайну и адресовал просителей к душеприказчице. А она, в свою очередь, не хотела разговаривать ни с кем из друзей Манни под тем предлогом, что у него якобы и друзей-то никогда не было. Ходили слухи, что покойника увезли на север Германии, кремировали и захоронили анонимно. Этого Манни опасался и ни в коем случае себе не желал, о чем собирался оставить дома письменное распоряжение. По другим слухам, его труп оказался в одном из криминологических институтов Германии на судебно-медицинской экспертизе.

Квартира Манни оставалась опечатанной недели спустя после его кончины, автоответчик продолжал работать, в чем я убедился в конце апреля. Значит, на тот момент дело не было закрыто. Друзья гадают: почему полиция была оповещена о его исчезновении не 6, а только 7 февраля? И когда он все-таки умер? Все ли цело в его квартире, в которой, по слухам, он хранил деньги, драгоценности и предметы старины?

Оставим эти вопросы полиции. Вряд ли ответы на них когда-нибудь станут доступны друзьям Манни. Но ясно одно: эту книгу можно рассматривать как единственный памятник, «воздвигнутый» в честь Манни.

Блошиный рынок – замечательное пространство, с помощью которого можно было бы увековечить память о Манни. Блошиный рынок – это неповторимая, как в детском калейдоскопе, мозаика предметов, позволяющих заглянуть в частную и даже интимную жизнь людей, большая часть которых давно умерли. Это завораживает одних и пугает других. Именно тайны умерших, сокрытые в выставленных на блошином рынке предметах, притягивают и отпугивают. Он мало кого оставляет равнодушным, стоит лишь чуть присмотреться к нему. В этой среде Манни чувствовал себя как рыба в воде. А теперь он и сам стал прошлым с собственными тайнами, которые унес с собой.

Ныне мы больше, чем когда-либо, убеждены, что Манни был неотделим от блошиного рынка, стал плотью от плоти его, а тот, в свою очередь, был формой жизни Манни. После его смерти проект постепенно приобрел новые акценты и вполне самостоятельную логику. Сегодня он посвящен не только блошиным рынкам (и Манни как его представителю), но и повседневному, приватному, неофициальному и непрофессиональному обращению с прошлым в целом. В ходе этой работы мы приобрели множество новых, совершенно неожиданных познаний. По каким-то вопросам – наверняка больше, чем знал или захотел бы рассказать Манни. Многое из того, что он мог бы рассказать, мы, напротив, теперь уже никогда не узнаем. Потому что каждый рассказчик неповторим, поскольку является носителем уникального опыта, в какие бы готовые повествовательные формы он его ни облекал.

Как бы то ни было, без нашего знакомства с Манни этот проект был бы другим. В тексте наш добрый знакомый с блошиного рынка нет-нет да будет появляться – то в роли продавца, то в качестве консультанта или просто милого собеседника. Поэтому наши первые слова благодарности адресуются Манни и доброй памяти о нем. Именно благодаря сердечному отношению к нему многие «постояльцы» блошиного рынка – арендатор рынка, торговцы, покупатели, коллеги, клиенты и друзья Манни – согласились рассказать о своем приходе на развалы старины и об опыте обитания там. К сожалению, по их просьбе мы не можем назвать их. С этими замечательными людьми, скрытыми под вымышленными именами, читатель будет время от времени встречаться на страницах книги. Всем им мы до глубины души признательны за откровенность и готовность прийти на помощь.





Исследователь собирает необходимые знания и набирается нового опыта не только в процессе работы в обсерватории, лаборатории, прозекторской, «в поле», в архиве или библиотеке. Изложение хода и результатов исследования – важная часть исследовательского процесса, и на этой стадии работы мы тоже встретили заинтересованную поддержку, которую очень ценим. Мы благодарны организаторам и участникам официальных и неофициальных обсуждений отдельных сюжетов этого исследования в Перми, Челябинске, Екатеринбурге, Санкт-Петербурге и Казани (в хронологическом порядке): Галине Янковской, Алексею Килину, Константину Шнейдеру, Александре Кукулиной, Наталье Суржиковой, Борису Колоницкому, Михаилу Лурье, Амирану Урушадзе, Оксане Нагорной, Герману Мягкову, Александре Колесник, Марии Ромашовой, Людмиле Кузнецовой. Наша глубочайшая признательность адресуется первым читателям из числа родных, которые уточнили наши сведения о собственных семейных историях: Владимиру и Тамаре Нарским, Василию и Тамаре Чумаковым, Эльге Хазановой, Ирине Мальковой, Татьяне Аникиной, Марине Черновой. Неоценимую помощь в создании последней версии текста монографии оказали ободряющие и критические замечания ее читателей – друзей и коллег: Павла Рабина, Бориса Ровного, Виктора Файбисовича, Галины Янковской, Константина Шнейдера, Елены Осокиной, Дитриха Байрау, Карла Шлёгеля. Важные предложения, подвигнувшие нас пересмотреть структуру книги, высказали прочитавшие рукопись Юрий Слёзкин, Константин Богданов, Беньямин Шенк. Ряд высокочтимых нами читателей манускрипта пожертвовали своим временем для добровольно принятого на себя кропотливого труда по научной и литературной редактуре и корректуре текста. Мы благодарим за это Илью Кукулина, Юрия Немировского, Марию Майофис, Павла Уварова.

Мы признательны Дмитрию Графову и Александру Исакову за подготовку иллюстраций к книге. За разрешение использовать несколько фотографий мы благодарим Эльгу Хазанову, руководство Объединенного государственного архива Челябинской области, Государственного исторического музея Южного Урала (Челябинск) и Каслинского историко-художественного музея.

Мы очень рады, что эта книга обрела нынешний вид благодаря доброжелательному интересу Ирины Прохоровой, принявшей рукопись к публикации в «Новом литературном обозрении», а также профессионализму редактора серии «Культура повседневности» Льва Оборина и других сотрудников издательства.

Наша самая искренняя симпатия и признательность адресуется тем, кто об этом и не догадывается и вряд ли когда-нибудь прочтет эти строки. Это бесчисленные посетители мюнхенских, базельских, берлинских, московских и других блошиных рынков, барахолок, толкучек, бирж и развалов, где мы побывали одни или в компании детей и друзей. Это все те, кто создал «сцену» и «массовку», непередаваемую атмосферу и фон этих мест (и этой книги). Наблюдения за ними, оброненные ими фразы, услышанные обрывки их разговоров вдохновляли на работу над этим проектом.

И наконец, мы особенно признательны постоянным, профессиональным торговцам и разовым продавцам-любителям. Они не только стали героями этой книги. Неделя за неделей, приезжая на рынок, раскладывая свои товары, каждый раз уникальные порознь и неповторимые в своем сочетании, рассказывая о них и о себе, как это делал Манни, продавцы блошиного рынка пробуждали наш интерес, давали пищу уму и будоражили эмоции. Каждая встреча с ними становилась и, надеемся, будет становиться источником для ожиданий, опасений, надежд, открытий, сожалений, фантазий, азарта, раздумий и радостей любителям блошиных рынков вроде авторов этой книги.