Страница 18 из 54
«Происхождение и история чеченского народа, как и большей части кавказских племен, теряются в тумане прошлого. Достоверных исторических данных об этом нет, а народные предания поражают своей необычной бедностью и ординарностью. Еще о происхождении народа сохранились кое-какие сказания, но о том, как народ этот рос и развивался, какова была его дальнейшая судьба до появления на Кавказе русских, — обо всем этом вместо цельных легенд эпического характера, встречаемых у других народов, чеченцы сохранили лишь жалкие обрывки преданий без имен и без характеристических особенностей места и времени, и притом все эти предания касаются только средней, засунженской Чечни.
По характеру чеченец имеет много общего с другими горскими племенами Кавказа. Он так же вспыльчив, неукротим и легко переходит от одного впечатления к другому, но в его характере нет той благородной открытости, которая составляет характерную черту, например, кровного кабардинца, они коварны, мстительны, вероломны и в минуты увлечения опасны даже для друга.
Собственно военные способности народа были не велики, но этот недостаток с лихвою вознаграждался у него необыкновенною личною храбростью, доходившей до полного забвения опасности.
Дерзкие при наступлении, чеченцы еще отважнее при преследовании врага, но не имели стойкости, ни хладнокровия, чтобы выдержать правильную битву. В аулах чеченцы защищались редко, разве случайно удавалось захватить их врасплох. <…> Но там, где были дремучие леса, овраги, горные трущобы, они являлись поистине страшными противниками.
Русские войска, вступая в Чечню, в открытых местах обыкновенно совершенно не встречали сопротивления. Но только что начинался лес, как загоралась сильная перестрелка, редко в авангарде, чаще в боковых цепях и почти всегда в арьергарде. И чем пересечен нее была местность, чем гуще леса, тем сильнее шла перестрелка. <…> И так дело шло обыкновенно до тех пор, пока войска стойко сохраняли порядок. Но горе, если ослабевала и расстраивалась где-нибудь цепь, тогда сотни шашек и кинжалов мгновенно вырастали перед ней, как из земли, и чеченцы с гиком кидались в середину колонны. Начиналась ужасная резня, потому что чеченцы проворны и беспощадны, как тигры. Кровь опьяняла их, омрачала рассудок, глаза их загорались фосфорическим блеском, движения становились еще более ловки и быстры. Такими они были по рассказам очевидцев, во время резни в Ичкерийских лесах, и такими являлись всегда, когда имели дело со слабыми, расстроенными командами или с одиночными людьми.
Таким образом, чеченцы являлись в сущности не воинами в обыкновенном смысле этого слова, а просто разбойниками, варварами, действовавшими на войне приемами жестоких и хищных дикарей. Кто-то справедливо заметил, что в типе чеченца, в его нравственном облике, — есть нечто, напоминающее волка. И это верно уже потому, что чеченцы в своих легендах и песнях любят сравнивать героев именно с волками, которые им хорошо известны.
При таких типичных свойствах характера, понятно, что чеченец и в мирное время, у домашнего очага, выше всего ставил свою дикую, необузданную волю, и поэтому никогда не мог достигнуть духа общественности и мирного развития»[52].
Вот такая любопытная цитата. Впрочем, может быть историк XIX века несколько сгущает краски. Из-за непомерных великодержавных настроений, предположим, выставил чеченцев жестоким и вероломным народом-разбойником, сопротивляющимся любой власти и законности? Тогда обратимся не к оценкам того далекого века, а к фактам более близкой истории.
Приведем несколько выдержек из документа начала XX века:
«В ночь под 1 апреля 1905 года на полевых работах убит казак Иван Максимов, следы злоумышленников не доведены до Гудермесовского земельного надела на 40 саж.
Днем 10 августа 1905 года на полевых работах у вдовы казачки Прасковьи Горюновой тремя чеченцами ограблена одна пара быков, стоящая 135 руб., следы быков и злоумышленников сданы в селение Цаца н-Юрт.
Утром 19 октября 1905 года отставной 85-летний казак Ион Стрельцов с внуком своим, і 4-летним мальчиком Захаром Рудневым, на одной повозке с двумя парами быков и упряжью ехали на пашню; на дороге их встретили чеченцы, взяли с быками и повозкой в плен, побили обоих на цацан-юртовской земле и на огне пожгли некоторые части тела; трупы были затоплены в реке Черной речке и найдены 10 ноября того года. Следы преступления остались за селением Цацан-Юрт.
В ночь под 31 декабря 1905 года шайка конных чеченцев до 10 человек напала на пастухов, бывших на пастбище с овцами, принадлежащими Ивану Саенко, произвели в них несколько выстрелов и затем скрылись; затем в ночь под 1 ноября того года чеченцы вторично напали, тоже на пастухов, разогнали которых выстрелами, убили одну собаку и ограбили 300 штук овец, на сумму 2462 руб. Следы овец и злоумышленников остались за селением Амир-Аджи-Юрт, но часть этих баранов задержана начальником экзекуционного отряда в селении Цацан-Юрт.
18 декабря 1905 года из города Грозного на подводах в свою станицу ехали 10 человек казаков, на них напала шайка чеченцев, которые убили трех человек: казаков — Егора Выпрецкого и Флора Демченко и еврея И. Дубиллера, ограбили вещей у первого на 48 руб. Следы раненых злоумышленников приведены в селение Цацан-Юрт.
Вечером 18 декабря, при возвращении из станицы Щедринской через селение Брагуновское Грозненского округа, убит казак Михаил Стрельцов. Следы крови, где совершено преступление, остались за селением Брагуны Грозненского округа.
В ночь под 28 февраля 1906 года у казака Ивана, Бондарева через пролом старой жилой хаты, со двора украдена одна пара быков, следы коих приведены вселение Мискер-Юрт, и быки найдены в жилой сакле у Такса Хамутаева.
Вечером 17 апреля 1906 года, при возвращении из станицы Шелковской в Кахановскую, на дороге, ехавший на фаэтоне извозчик дворянин Игнатий Гуминский напавшие четырьмя чеченцами убит на дороге, ограблены две лошади с упряжью.
12 сентября 1906 года на смежном Амир-Аджи-Юртовском земельном наделе на расстоянии от этого селения 1 1/4 версты чеченцами ограблены три женщины и их кучера.
На земле того же селения 6 октября 1906 года одним чеченцем поранен в левую руку казак Трофим Негоднов.
15 октября 1906 года чеченцами ранен в берец правой ноги казак Самуил Максимов, следы не открыты, но направление их было население Цацан-Юрт и Мискер-Юрт.
В три часа утра 22 сентября 1906 года на шедшую из Кахановского почтового отделения на станцию Гудермес Влад. жел. дор. 1 государственную почту чеченцами сделано нападение, причем в перестрелке убит казак, сопровождающий эту почту, Казьма Негоднов, и ранен Тихон Петрусенко. Следы злоумышленников сданы в селение Гудермес.
В ночь под 11 июня 1906 года пятью вооруженными чеченцами у крестьянина Ивана Кишка ограблена упряжная лошадь, стоящая 60 руб., следы преступления не открыты.
Атаман станицы Кахановской Петр Козлов негласно дознал, что шайка чеченцев до 15 человек, в ночь под 8 октября, намерена сделать нападение на разъезд “Джалка” Влад. жел. дор., с целью ограбления у служащих ружьев и револьверов, а затем учинить крушение почтовых поездов и ограбление почты. Когда своевременно были приняты меры к отражению шайки, чеченцами в другом месте развинчены рельсы, ожидая крушения почтового поезда, с опозданием которого со станции был выпущен товарный поезд, который и потерпел крушение, причем чеченцами убит и ограблен один кондуктор, другой же кондуктор оказался мертвым с отрезанными по развилке ногами; следы злоумышленников выведены на землю сел. Гудермес.
В ночь под 18 сентября 1906 года пастухи выпасывали овец, принадлежавших овцеводу Ивану Саенко, на них напала шайка конных чеченцев, произвели в пастухов до 50 ружейных выстрелов, не причинив вреда, бесследно скрылись.
8 мая 1907 года торгующий в станице Кахановской урядник Кирилл Бычков, при следовании его из города Грозного, на дороге сам убит и ограблено у него товара и вещей на 229 руб. Следы злоумышленников приведены на землю селения Мискер-Юрт.
52
Кавказские войны. СПб., 1885. С.65-84.