Страница 15 из 54
31 июля 2001 года в Ставропольском крае вооруженный чеченец захватил рейсовый автобус, следовавший по маршруту Невинномысск — Ставрополь, в котором находилось 35 человек. Террорист выдвинул требования: освободить пятерых преступников, осужденных за теракт в июле 1994 года в аэропорту «Минеральные Воды». В тот же день группа антитеррора «Альфа» штурмом захватили автобус. Негодяй Саид-Султан Идиев был уничтожен «ворошиловским» выстрелом.
4 мая 2002 года в Стамбуле чеченец турецкого происхождения Мустафа Йылдырым захватил в заложники 15 постояльцев отеля «Мармара». Через полтора часа он сдался властям, заявив, что своей акцией хотел привлечь внимание мировой общественности к положению в Чечне, где российскими войсками нарушаются права и свободы местного населения.
23 октября 2002 года в Москве группа чеченских террористов в составе 50 человек во главе с Мовсаром Бараевым захватила здание Дворца культуры Государственного подшипникового завода, где шло представление мюзикла «Норд-Ост». Террористы выдвинули требования: прекращение антитеррористической операции в Чечне и вывод с ее территории федеральных войск. В противном случае они угрожали взорвать здание. Через час после захвата террористы без всяких условий отпустили несколько десятков заложников. В ходе переговоров, которые вели депутаты Государственной думы и представители оперативного штаба, удалось освободить еще несколько десятков человек. Некоторые заложники сумели самостоятельно выбраться из захваченного здания Дворца культуры. 26 октября стало известно о расстреле террористами двух заложников. В тот же день подразделения Центра специального назначения ФСБ «Альфа» и «Вымпел» пошли на штурм ДК. В ходе операции было освобождено 750 человек, 129 заложников погибло. Все террористы, включая Бараева, уничтожены.
Таков чеченский «послужной» список массовых захватов людей. Впечатляет, согласитесь. И заставляет задаться вопросом, так что же это за люди?! И всегда ли чеченцы и их соседи находились в жестком противостоянии?
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ВСЕГДА!
История непосредственных контактов России и горцев Северного Кавказа начинается с 1722 года. Во время Персидского похода Петра I русская кавалерия двигалась из Астрахани в Дербент через Дагестан (пехота была отправлена морем). На пути авангард кавалерии был атакован жителями «деревни Андреева» (совр. Эндирей, на западе Дагестана). Дождавшись подхода основных сил, командир отряда бригадир Ветераний наголову разгромил нападавших, а деревню Андреева, «состоявшую тогда из 2000 дворов, совершенно разорил»[39].
Хотя селение Эндирей находится в Дагестане, оно было прочно связано с Чечней. Его князья, наряду с владетелями других дагестанских селений, часто становились правителями отдельных чеченских обществ. Вместе с кумыкским населением в селении жили чеченцы. «Деревня Андреева» нередко упоминается в документах как крупный торговый центр, куда горцы, и в первую очередь чеченцы, привозили свои продукты, а также невольников.
Во время Персидского похода Петр I основал на р. Сулаке крепость Св. Креста. В июне 1732 года комендант крепости генерал-лейтенант Г.Дуглас возглавил довольно значительную военную экспедицию против селения Чечень. В донесении Дугласа в Военную коллегию от 20 июля того же года излагаются полученные в крепости Св. Креста известия о появлении вооруженных чеченцев у «деревни, именуемой Чечня» (по разным сведениям, от 10 до 14 тыс. человек), о действиях русских войск, высланных для предотвращения нападений на горцев, состоящих в российском подданстве, на городки гребенских казаков и крепость Св. Креста.
В дальнейшем подобные экспедиции против чеченцев предпринимались неоднократно. Значительная экспедиция на правый берег Терека была предпринята в 1758 году. Однако документы, освещающие этот поход, до сих пор не обнаружены. Правда, в архиве сохранилась «Выписка из двух рапортов Кизлярского коменданта генерал-майора Фрауендорфа и из двух доношений астраханского губернатора генерал-майора Жылина от разных чисел июня сего 1757 года», в которой излагаются розыски (следственные действия) по нескольким делам: о похищении партией чеченцев сына отставного казака А.Жамидова и о нескольких отгонах казачьих табунов. В «Выписке» также приводится рапорт кизлярского коменданта: «А владельцы чеченские по непослушанию тех злодеев бессилием отговариваются, и о наказании их просят; того ради по мнению его, Фрауендорфа, им, чеченцам, всемерно надлежит учинить наказание»[40]. Далее речь идет о необходимых военных приготовлениях. 23 октября 1757 года Военная коллегия предписала кизлярскому коменданту чеченцев «наказать и привесть к должному повиновению»[41].
Из данного документа видны взаимоотношения местного (кумыкского и чеченского) и русского(казачьего) населения. Казаки владеют на правой стороне Терека садами, пашнями, сенокосами и другими угодьями, расположенными иногда вдали от Терека. С местным населением, живущим по правобережью Терека, казаки легко уживались, находя общий язык.
Другое дело — живущие за Сунжей, «в дальних чечнях», «воровские люди». С ними велась каждодневная, но не слишком успешная борьба (термины «чеченец» и «чечня» (именно так, с маленькой буквы) обозначают просто отдаленные горные местности и их обитателей). Партии разбойников, «хищников», появляющиеся время от времени на левом берегу Терека, приходят «из Чечней».
Три военные экспедиции против чеченцев были предприняты в 1770 году по причинам того, что «их беспокойный народ не оставлял чрез воровские набеги хищения скота, а по удаче и увоза людей»[42]. Поводом первой из них послужило нападение партии чеченцев, руководимой Али-Султаном Казбулатовым, на отставного подполковника Аввакума Шергилова, который от полученных ран вскоре умер. Ал и-Султан после этого бежал и «сделал себе убежище в крепких местах». Кизлярский комендант генерал-поручик Де Медем «решился нанести тому владельцу и участникам его чеченцам наказание. На сей конец взял он три эскадрона гусар, несколько гребенских и семейных казаков и несколько пушек <…> и в феврале 1770 г. отправился в предположенный поиск». Али-Султана вынудили возвратиться на Сунжу, «в то место, из которого он отлучился, как бунтовать замыслил»[43].
О двух других экспедициях, предпринятых Де Ме-демом в июне того же 1770 года «в больших силах», известно лишь то, что их результатом были данные «изменниками» присяги.
В 1782 году в связи с участившимися набегами чеченцев русское командование начало военные приготовления, но до вооруженного столкновения дело не дошло, поскольку две группы «чеченских и кумыцких владельцев и узденей» снова присягнули на верность Российскому престолу.
Однако уже в марте 1783 года состоялся поход русских войск на аулы Большие и Малые Атаги, которые были сожжены. В скором времени их старшины, а также старшины аулов Гехи и Алды принесли присягу на верность. В результате еще одной военной экспедиции осенью того же года старшины не менее чем шести чеченских аулов присягнули Российскому престолу[44].
По рапортам командующего войсками Кавказской линии генерал-поручика П.С.Потемкина можно увидеть причину ожесточенной борьбы с чеченцами: к обыкновенным «шалостям» и «дерзостям», то есть грабежам, похищению и убийствам людей, прибавилось их упорное стремление изгнать князей и владельцев, которые ктомужебыли чужаками.
Таким образом, в XVIII веке, как отмечает современный историк Андрей Бирюков, наблюдалось постепенное обострение российско-чеченских отношений. Сейчас трудно определить, которая из двух сторон был£ более виновна в ухудшении отношений, тем более, что мы имеем дело не с однократным актом, а со спорами, взаимными претензиями, конфликтами, счет которым копился несколько десятилетий. Однако уже то, что мы знаем, позволяет скептически отнестись к той прочно укоренившейся в нашей историографии схеме, согласно которой до присоединения Грузии к России (1783 г.) и появления в Чечне «пророка» Шейх Мансура (1785 г.) русские и чеченцы мирно соседствовали, столкновения носили случайный характер, и лишь ввиду необходимости иметь надежные коммуникации через Кавказский хребет, а также в связи с развитием агрессивных, религиозно-фанатических настроений под влиянием агитации Шейх-Мансурарусские вынуждены были начать наступательные действия против горцев. В действительности активизация военных действий в Чечне и в сопредельных областях началась за несколько лет до появления Шейх Мансура и вне всякой связи с событиями в Грузии[45].
39
БирюковА. В. Российско-чеченские отношения в XVIИ — середине XIX века // Вопросы истории. 1998. № 2. С.44.
40
Там же. С.45.
41
Там же.
42
Там же. С.46.
43
Там же.
44
Там же.
45
Там же. С.47.