Страница 6 из 17
Глава 2
Я сидела и тупо пялилась на экран, где билась темная точка. Сашка с какой-то особой теплотой сказала мне, что это сердце ребенка. Моего ребенка. Моего и Роя.
— Поздравляю, подруга, — голос Сашки звучал как в тумане. — Максу сегодня скажешь?
— Это не Макс, — тихо ответила я, — мы расстались.
Она присвистнула, с сочувствием посмотрела на меня и встала, чтобы включить свет.
— Та-а-ак, — Саша протянула мне салфетки, — и что теперь?
— Не знаю… — Я старательно вытирала гель с кожи, избегая встречаться с подругой взглядом. Она снова села за стол и подперла голову кулаком:
— Ладно, Лиз, ты решай, куда тебя направлять: на учет или…
Она выразительно замолчала. Я знала, что Саша, с удовольствием дежурившая сутками, чтобы принять роды, не любит аборты. Я их тоже не любила и никогда не думала, что придется вот так сидеть и решать.
— Время еще есть? — вздохнула я, чувствуя себя предательницей по отношению к подруге.
— Есть… — она задумчиво помолчала, полистала мою карточку, лежавшую на столе. — Только, Лиз, у тебя резус отрицательный…
— И что? — не поняла я.
— И то, что если у отца ребенка — положительный, то тебе аборты крайне нежелательны. Иначе потом не выносишь. Ты знаешь, какой у твоего партнера резус?
Я посмотрела на нее и истерично рассмеялась. Знала бы Сашка, от кого я вообще залетела! Какой там резус! Да я вообще не знала, есть ли в Лагомбардии медицина. Смех перешел во всхлипывания. Подруга сидела и спокойно ждала, пока моя истерика пройдет.
— Извини, — я виновато посмотрела на нее.
— Бывает. — Саша протянула мне салфетку и пластиковую бутылку с водой. — Расскажешь?
— Не могу, — я покачала головой. — Извини, я подписку давала…
— Командировочный роман?
— Типа того… — я вздохнула. — Там и было-то… одна ночь…
— А тут много не надо! — хмыкнула подруга. — Одного раза вполне достаточно.
— Это я уже поняла… только вот что теперь делать… с далеко идущими последствиями…
— Лиза, ты подумай. — Сашка замялась, затем решительно продолжила: — Если ты из-за денег переживаешь… так тебе выплаты положены, и я помогу…
— Деньги не проблема, — перебила я ее, желая просто сбежать подальше от сочувствующих взглядов.
— Он тебя изнасиловал?
— Что? — я моргнула, а потом рассмеялась. — Нет! Придумаешь тоже.
— В жизни всякое бывает.
Она выжидающе посмотрела на меня. Я кивнула:
— Да. Верно. Саш, давай потом поговорим, ладно? Мне на работу бежать надо.
— Лучше не бегай, — посоветовала она профессиональным тоном врача, сразу сообразив, что со мной происходит. — Ходи медленно и с достоинством. Если вдруг что, звони и днем, и ночью.
— Хорошо, — я вздохнула и поднялась. — Где у вас тут касса?
— Нигде, забей!
— Са-аш… — протянула я.
— Ли-из… — передразнила она меня. — Иди уже! Сама дойдешь?
— Да.
— Смотри, если что, сразу на больничный! Я тебя еще вечерком наберу!
— Спасибо. Только моим не говори, ладно?
— Обижаешь!
Все еще в состоянии прострации я вышла из кабинета. Проследовав по коридору мимо беременных женщин, так и сияющих счастьем, покинула клинику. Оказавшись на улице, я прислонилась к стене, подставив лицо мелким каплям. Какое-то время стояла молча под удивленными взглядами прохожих.
Было холодно. Рой не любил холод, он сказал мне это перед тем, как я шагнула в свой мир. И меня он тоже не любил. Вода тонкими струйками стекала по лицу, смешиваясь со слезами, скользила по шее, проникая под куртку. Воротник рубашки намок и противно лип к шее.
— Девушка, вам плохо? — раздалось над ухом.
Я открыла глаза. Какой-то мужчина в темной куртке слегка наклонился ко мне. Он него пахло дешевым парфюмом и едва ощутимо перегаром.
— Вам плохо? — повторил он.
— Нет. Спасибо. Мне уже хорошо. — Не глядя на него, я засунула замерзшие руки в карманы куртки и направилась на работу: домой идти было страшно.
Это был безотчетный страх ребенка, которому просто стыдно, что его будут ругать за шалость… Хотя, как выясняется, дитятко уже выросло, и шалости теперь были с последствиями.
Я брела по лужам, даже не стремясь обогнуть их. Туфли промокли, но я не обращала на это внимания, как и на тонкие струйки воды, стекавшие по лицу.
У меня будет ребенок. Ребенок от Роя. В памяти вспыхнула южная ночь, яркие розовые звезды иного мира, темноволосый мужчина, сидящий у костра и рисующий что-то, его властное «Пойдем!», дом в Междумирье с белыми стенами: вдовствующая графиня все надеялась, что сын распишет их лично. И горячее, обжигающе горячее мужское тело, плотно прижимающееся к моему, бессмысленный страстный шепот в ночи: «Радость моя…»
— Черт!
Споткнувшись, я чуть не упала. Выпрямилась и вытерла слезы тыльной стороной ладони. О чем я только думаю! Сейчас самое главное — решить, что говорить своим родным. В том, что мне устроят допрос с пристрастием, я не сомневалась. Я уже представляла себе, как мама и бабушка в один голос требуют рассказать, кто отец ребенка.
После моего отказа начнутся охи и ахи, крики «Ты нас не бережешь!». Бабушка будет пить корвалол, мама — класть валидол под язык. Затем они разойдутся по своим комнатам, чтобы через полчаса вновь встретиться на кухне, обсудить все за чаем и вынести мне свой вердикт. От этого меня вновь затошнило.
Трусливо подумала о втором варианте, срок ранний, никто и не узнает… в памяти всплыло лицо Роя, смотревшего на меня с укором. Но ведь он даже не попытался остановить меня!
Теперь мне все надо решать одной. От жалости к самой себе захотелось завыть в голос. Хорошо, хоть о деньгах думать не надо… на секунду задумалась: не предвидел ли он такое развитие событий? Наверное, нет, мужчины редко задумываются о последствиях.
А еще есть работа. Я буду вынуждена оставить ее, не факт, что вернусь. Сердце предательски заныло. Я не слишком любила то, чем занималась, но ведь наше ведомство — единственное место, где в подвале стоят шкафы, так напоминающие книжные, а на самом деле являющиеся дверями в другие миры. Сдав пропуск, я потеряю возможность попасть в подвал.
Пару раз, когда мне просто хотелось рыдать от тоски, я подходила к дверям, ведущим в подвал, но в последний момент всегда останавливалась: если бы Рой хотел, он пришел, и его ничто не смогло бы остановить. Но он любил Кариссу. И каждый вечер я почти с ненавистью рассматривала себя в зеркале, то благословляя, то проклиная свою схожесть с принцессой Риччионе.
Так ничего и не решив, я, трясясь от холода, вошла в здание на Литейном, махнула охране пропуском, поднялась к себе в кабинет. Увидев меня, Таня всплеснула руками: