Страница 13 из 88
— Почему это два раза? — обиделась за Моську Сонечка Пришвина.
— Потому что на середине наш гений, несомненно, собьется, а вместо того, чтобы просто продолжить, начнет все сначала. — Ребекка умела красиво и вовремя кольнуть шуткой, как шпилькой, иногда достаточно болезненно, но ребята не обижались, знали, что ее шутки не со зла, что на Ривку всегда можно будет положиться, что она никого и никогда не подведет.
Валик в общую дискуссию не вступал. Там, где надо было говорить, молодой человек легко сбивался, стушевывался. Но его молчаливую поддержку или неодобрение чувствовали сразу: как-то само собой получалось, что позой, выражением лица, какими-то четкими скупыми жестами парень говорил намного точнее и лаконичнее, чем многие болтуны.
Рядом по дороге проехала машина с рабочими — они ехали на праздник. Радостные лица. Машина порядком потертая, а какую еще можно найти на заводе, но все довольны тем, что едут, а не идут.
У синеблузников под руками машины не было, а те пару километров, которые предстояло пройти до летного поля, как раз удобно было скоротать за беседой. Дорога, обсаженная старыми липами и пирамидальными тополями, выбравшись за холмы, шла почти что по ровной местности. Иногда их обгоняли одинокие машины, небольшие компании празднующих шли в том же, что и они, направлении, но это уже мало волновало ребят, намного интереснее было то, что предлагал их товарищ.
— Понимаешь, Есик, нам уже пора замахнуться на большее, чем простое агитпредставление. Мы уже переросли простые формы, нам надо идти вперед! — Моисей торопился высказать свою мысль, а от этого его речь становилась прерывистой, вот-вот, и он начнет сбиваться, как было не раз, когда Моська начинал нервничать.
— Спокойно, Мося, что ты конкретно предлагаешь. Мне преамбула не нужна.
— Все просто: мы должны поставить сатирический спектакль. Нет-нет. Мы оставим те же формы. Это будет наш пролетарский спектакль, которому не потребуется сцена и подмостки. Мы будем работать так же, но не отдельные сцены, а целиком… понимаешь меня, целиком связанное действие от первой минуты и до последней!
— Я это понимаю. Но зачем это нужно? Спектакль? Мося, ты же знаешь, эту форму оттачивали такие мастера…
— Ты не понимаешь, Еська… Мы сохраняем форму. Мы сохраняем художественный стиль. Мы все сохраняем. Просто мы делаем масштабнее. Получится нечто единое, целое. Я уже прикинул. Это будет здорово!
— Моисей, не гони лошадей! Прости, что в рифму… Я уже сказал, что мы выступаем у железнодорожников, по времени получается, что спектакль разучить не успеем. Верно?
— Если постараться…
— Мося, халтуру гнать не будем. — Когда Еська хотел, его голос становился строгим, как у настоящего учителя, в такие минуты ему никто не возражал…
— Скажи, Мосенька, а наш гимн оставишь, или выкинешь его в угоду новым художественным веяниям? — с хорошо заметной иронией спросила Ривка.
— Наш гимн — дело нерушимое… — заметил Еська, — мы без него начинать не будем!
И они дружно запели, поддавшись неожиданному порыву: