Страница 26 из 67
– Говорят, что птицы теряют память во время полета, – сказала она.
Поднявшись, она прибавила:
– Теперь я увижу вас на вашем посту… Святая Дева да…
Но вдруг она остановилась и протянула руку по направлению к угольной стене.
– Что это значит? – спросила она.
– Что вы видите, мисс?
– Полосы света, движущиеся взад и вперед, там, наверху, на платформе.
– Я ничего не вижу.
– Я нахожусь выше вас и вижу отсюда… Точно цветные стекла показываются… Вот красное… белое.
Заинтересованный Морис Рембо взобрался в лодку около нее, наблюдал некоторое время и крикнул глухим голосом:
– Скорее, мисс, вылезайте!
Он протянул ей руку, помогая соскочить на землю.
Аэроплан качался, и он остановил из предосторожности его движение. Вслед за тем Морис Рембо быстро увел девушку к двери, ведущей на лестницу.
– Мисс, прошу вас, поднимитесь к себе и попросите доктора разбудить капитана Бродвея… Пусть он придет сюда с несколькими солдатами…
– А вы?
– Я останусь здесь…
– Что же там творится?
– Я боюсь, что догадываюсь о чем-то страшном… Это Кердок!
– Я не оставлю вас… Вы вооружены?
– Да! Но умоляю вас, идите домой!
– Что же вы будете здесь делать?
– Поднимусь наверх для наблюдения. Это сигналы, даваемые человеком, двигающимся взад и вперед… Кому? Не кому иному, как врагу!
– Дайте слово, что вы не будете себя подвергать опасности до тех пор, пока я не вернусь с капитаном Бродвеем?
– Я не могу дать слова… Все зависит от… – Он замолчал.
Полосы света стали более заметны и появились на верхушке высокой стены.
Взяв девушку за руку, он привел ее к угольной стене, так как они рисковали привлечь внимание спускавшегося человека, если бы попробовали выйти в дверь, ведущую на лестницу.
Покатость, устроенная для подъема на платформу тележки с аэропланом, бросала на одно место стены густую тень. Они подошли к основанию стены именно в этом месте.
И, прижавшись друг к другу, стояли неподвижно, сдерживая дыхание.
Над ними послышался скрип лежавших между рельсами досок под чьими-то мягкими шагами.
Сигнализировавший человек бегом спустился с платформы.
Не доходя до края площадки, он спрыгнул на землю с легкостью кошки и показался при полном освещении.
Это был Кердок.
Морис Рембо думал увидеть в его руках фонари с цветными стеклами, которыми он сигнализировал по направлению к морю. Но у него их не было.
Вероятно, он поместил их там, в вышине, в местах, невидимых из крепости.
Мастер направился к тому месту в гроте, где была прикреплена на большом крюке цепь, поддерживавшая при помощи висевшего под сводом блока аэроплан.
Подойдя туда, он неожиданно остановился.
Он стоял совсем близко к концу одного крыла и глядел на него, как на чудо.
Это было в самом деле чудо, так как крыло качалось.
Инженеру не удалось полностью остановить движение крыла, когда он останавливал аппарат.
Кто же был здесь?
Заинтригованный метис стоял так несколько мгновений с наморщенными бровями, разглядывая большую птицу. Затем он осмотрел все кругом, разыскивая невидимого врага, присутствие которого он подозревал.
Морис Рембо почувствовал, как девушка, дрожа, приблизилась к нему.
– Ради бога, – шептала она ему на ухо, – не шевелитесь!
Вдруг Кердок заметил образок и цветок цикламены, привязанный к рычагу голубой лентой.
Его черты исказились.
Он понял, что дочь коменданта приходила сюда в его отсутствие прикрепить все это к лодке и затем вернулась к себе. Идиллия и больше ничего!
Он показал свои желтые зубы. И молодые люди, совершенно скрытые в благодетельной тени, увидели, как он снова медленно поворачивал голову по всем направлениям и наконец направился к двери винтовой лестницы.
Он перешагнул первые две ступеньки и, вытянув шею, стал прислушиваться. Его вид был так страшен и так таинствен, что Морис Рембо опустил руку в карман и вынул свой револьвер, причем девушка почувствовала на своей руке прикосновение оружия.
Она придвинулась еще ближе, и молодой человек заметил, что она дрожала сильнее.
Он сказал ей очень тихо:
– Не бойтесь… Только не шевелитесь…
Она взяла его свободную руку и крепко зажала ее в своих руках, чувствуя себя таким образом под его защитой.
Он вздрогнул с ног до головы.
Эта прелестная девушка, которую он любил уже всей душой, здесь, около него. Он чувствует ее волосы на своей щеке, вдыхает запах вербены.
Весь трагизм положения в эту минуту исчез для него.
Увлеченный какой-то непреодолимой силой, он шепнул, не переводя дыхания:
– Кэт, я вас люблю… Не бойтесь…
Маленькая ручка дрогнула и крепче сжала его руку. Он повторил:
– Я вас так люблю…
Несмотря на то что его голос был не громче шума, производимого крыльями ночной бабочки, порхающей в яркой полосе света электрической лампы, он понял, что Кэт слышит его, так как она шептала ему на ухо:
– Ах, Морис…
Дыхание их смешалось, и они ждали…
Кердок, успокоившись после своего осмотра, запер дверь, ведущую на лестницу.
Он бесшумно закрыл засов, которого инженер до сих пор не заметил и существование которого было совершенно непонятно.
В каких случаях могло понадобиться закрыть доступ в грот тем, которые являлись сюда из самой крепости?
Наоборот, необходимо было закрыть вход с лестницы приходящим извне крепости, так как исключительно этим путем можно было проникнуть в крепость неожиданно, помимо всех валов, башен и митральез.
Не было никакого сомнения, что Кердок переместил днем засов, закрывавший тяжелую дверь, и эта предосторожность сама по себе выдавала его замыслы.
Что же он будет делать теперь?
Закрыв дверь засовом, он еще раз оглянулся вокруг и, подбежав к концу цепи, снял ее и затем медленно опустил.
Мало-помалу аэроплан опустился и встал на тележку.
Теперь мастер перешагнул через правый борт, перегнулся через машину и достал со дна лодки инструмент, по-видимому, приготовленный заранее. Он отвинтил болты, снял верхнюю часть одного из цилиндров, затем, надавливая на пружину, вынул сердечник одного из клапанов.
Спустя минуту он приподнял этот клапан, вынул его из зажигательной камеры и, подбежав к станку, расположенному на расстоянии нескольких метров, заключил его в тиски. Затем он взял какой-то инструмент, и послышался визг напильника, врезавшегося в закаленную сталь сердечника клапана.
– Разбойник! – шептал инженер.
На этот раз его маневр был ясен; спилив до половины или двух третей сердечники клапанов, он сделал бы их настолько непрочными, что тот или другой из них неизбежно сломался бы через несколько миль…
Это вызвало бы неминуемую порчу мотора, падение в море со всеми его последствиями.
Даже при запасных клапанах подобная починка невозможна во время полета.
Метис стоял спиной к молодым людям, когда работал напильником.
На одно мгновение у Мориса Рембо, очень метко стрелявшего из револьвера, мелькнула мысль неслышно подойти и выстрелить в него в упор. Но он мог промахнуться, и что будет тогда?
Разве он мог подвергнуть опасности Кэт, если этот бездельник также вооружен? Который же теперь час? Вероятно, час ночи…
И как мог Кердок так спокойно делать свое дело за час до начала приготовлений к отъезду!
Изменник работал с лихорадочной поспешностью.
Вероятно, он очень поздно освободил себя от караульных и рабочих, находившихся около него до последней минуты.
Он рассчитывал, что весь следующий день будет посвящен опытам, и отложил исполнение своего плана до окончания этих опытов. Таким образом у него оказалось мало времени, когда он узнал, что опыты не состоятся.
Он вернулся к лодке и поднял клапан, посмотрел его на свет дуговой лампы. По-видимому, он остался доволен своей работой и поставил клапан на свое место. Эта операция была одной из самых трудных при разборке мотора, но он с необыкновенной ловкостью вставил конец пружины в ее паз и через несколько минут возвратился к станку со вторым клапаном. Очевидно, он хотел подпилить так все, может быть, еще и распределительные клапаны.