Мор мечей

По их подсчетам, полет от горного хребта должен был занять не более трети часа.

Он продолжался вечность. Они летели над заброшенными полями, вдоль долин, ветер обжигал лица, и Габриэль чувствовал страх, ужас и отчаяние.

Но он привык к ним с юности.

Далеко на востоке над пустынями Хатти вставало солнце. Небо светлело.

Рассвет пришел даже во Тьму.

– День настанет снова, – прошептал Габриэль навстречу ветру.

В какой-то момент он понял, что видит людей. Десятки тысяч людей. Они стояли группами или поодиночке, многие шли, кто-то лежал на земле. Потом он разглядел еще и оленей, медведей, мулов, овец, коров…

Люди и животные виднелись под Ариосто так близко, что он мог бы метнуть в них кинжал и попасть.

Большинство из них двигалось.

Никто не взглянул на Ариосто.

Габриэль обернулся и посмотрел на Моргана, который явно очень замерз и ежился, глядя на кольцо. Он ткнул Габриэля и поднял руку. Загнул один палец.

Четыре.

Готов? – спросил Габриэль у грифона. – Давай как можно выше.

Готов. Очень устал.

Последняя остановка. Обещаю.

Три.

Где мне приземляться?

Я думаю.

Габриэль чувствовал, как устал и измучился Ариосто.

Два.

Давай, наверх.

Я отдам тебе все, что смогу.

Один.

Вперед!

Когда начался отсчет, грифон прибавил скорости. Красно-зелено-золотые крылья мерно взмахивали, ледяной ветер дул навстречу с силой урагана.

А теперь Ариосто резко вскинул голову и пошел вверх. Крылья забили по воздуху, и всадников подбросило.

Солнце озарило горы на востоке. Один теплый луч копьем света коснулся крыла грифона, и то как будто вспыхнуло.

Под ним немертвые повернули головы. Все как один.

И все же Ариосто рвался в небеса, пылая, как феникс, возрождающийся из пепла.

– Нет еще, – сказал Морган. – Выше.

– Я пытаюсь!

Немертвые были везде, насколько видел Габриэль. Все они разом вскинули руки в салюте. По эфиру пошла рябь.

Аспис.

Гоплон.

Скутум.

Сильно рискуя, Габриэль выставил щиты.

На безопасной шахматной доске Морган наконец-то встал нормально.

– Очень хорошо, – сказал он.

Сначала одайн ударили огнем. Каждый из немертвых выпустил искру. Пламенный шар взметнулся вверх – так нестройный хор порой рождает музыку. Так ударил бы и человеческий волшебник, но это сделали одайн.

Габриэль повернул щиты, которые отразили и поглотили жар. Морган помог ему, и огненный ад сделался потоком воздуха, который поднял их выше.

Ариосто закричал – от боли или от радости, Габриэль не понял. Отдался потоку ветра.

– Выше. Мы справимся с любыми их ударами. – Морган наконец-то обрел прежнюю уверенность.

– Мы столько раз ошибались.

– Выше. Главное, не ошибиться сейчас.

Хор одайн еще раз бросил в них огненный шар, который поднял Ариосто еще выше.

– Теперь они изменят тактику. Но уже поздно.

Голос Мортирмира стал гласом судьбы.

– Еще выше.

Я очень устал, друзья.

Все, любовь моя. Это и есть все.

Тогда забирай! – крикнул грифон и ударил крыльями изо всех сил. И еще раз, как гигантский колибри.

Они поднялись выше. Люди внизу были уже неразличимы, они превратились в цветное пятно. Поля и перевалы Арле лежали ковром, а рабы одайн казались грязью на нем. Грязь расползалась на глазах.

– Вот, – сказал Морган.

Он поднял руку, и Габриэль повернулся посмотреть.

– Огонь низвести на землю! – произнес Морган вслух, и его заклинание расплылось во все стороны, как капля краски в воде, как облако дыма от костра.

Сначала он держал пламя в ладони, а потом оно разлетелось мириадами алых точек, которые взрывались во тьме внизу, падали и летели, плавно парили, рассыпались фонтаном света и огня, золотыми, зелеными, красными вспышками.

Свет обрушился на Тьму со скоростью мысли, он имел цвет и плотность, следы его будто отпечатались на веках. Тысячи, десятки, сотни тысяч искр.

Искры летели к земле. За это время человек сделал бы пять вдохов, и Габриэль начал бояться.

И в какое-то мгновение одайн вспыхнули. Тьма вздрогнула, алое свечение накрыло поля на десяток миль. Габриэлю показалось, что одайн потянулись к силе – и не нашли ее.

Черная волна прокатилась по Тьме.

Мир как будто судорожно вздохнул.

Каждая алая, золотая и зеленая искра прошла сквозь черноту и нашла свою цель.

Вспыхнул свет.

Я должен спуститься, – сказал Ариосто.

Ты можешь парить? – спросил Габриэль.

Немного. Это было очень красиво. Мы победили? Мы убили свою добычу?

Не знаю, – Габриэль смотрел на землю.

Он ворвался во Дворец Моргана.

– Мы должны помочь ему спуститься. Ты ведь умеешь летать?

– Летать довольно опасно, – засмеялся Морган.

Они отдохнули в поле в нескольких сотнях шагов от цитадели Арле, носившей заметные следы двухмесячной осады. Мощные укрепления взмывали в воздух на сотни футов. Ни у Моргана, ни у Ариосто не хватило сил постучаться в эти щиты и попросить разрешения войти.

Ариосто сумел донести их до стога слегка подгнившего сена. Там он и рухнул, не в силах даже стоять. Габриэль, переживший встречу с черным драконом и битву с одайн, чуть не сломал ногу. Упряжь пришлось резать ножом.

Он помог Моргану выпутаться из ремней, пока грифон не навалился на него, а потом срезал и седло.

Морган Мортирмир встал на колени.

Габриэль вспомнил Амицию и опустился рядом. Он молился впервые за десять лет.

Потом Морган сплюнул и поднялся на ноги.

– Слышишь?

Габриэль стащил шлем. Шум обрушился на него – обычный, нормальный шум жизни.

Плакал ребенок. Две ободранных худых овцы блеяли, как безумные.

Люди двигались – неловко, не в лад, как обычно двигаются люди. Кто-то лежал в нескошенной траве, а другие плакали, смеялись, обнимались, падали на колени.

Морган протянул руку. Поднял двух овец с теплой травы, перенес испуганных животных по воздуху и уронил перед Ариосто.

– Нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц, – буркнул он.

Ариосто мучительно задумался, глядя на овец, а потом рванулся вперед, схватил одну и разорвал на части с кошачьим изяществом. И сожрал.

Габриэль улыбнулся.

– Разумеется.

Он смотрел на поля Арле, на тысячи крестьян, на солдат разных армий, на то, как одержимые одайн существа превращались в голодную испуганную толпу.

– И не так много яиц-то. По-моему, я оказался на стороне, уменьшающей плохие последствия. Наконец-то.

– И что ты будешь делать с пятьюдесятью тысячами беженцев? – спросил Мортирмир. – У тебя есть план?

– Что-то вроде того.

– А план спасения Н’Гары и победы над Эшем?

– Теперь есть.

– Люблю, когда ты так уверенно говоришь. А прямо сейчас что будем делать?

– Войдем в крепость. – Красный Рыцарь показал на цитадель Арле.

– И как же?

– Кларисса де Сартрес откроет нам ворота. А потом… – Он улыбнулся. – А потом начнется самое сложное.

– Ты все время так говоришь.

Ворота крепости действительно распахнулись. Ариосто приоткрыл один глаз, взмахнул лапой – и вторая овца умерла.

– В Арле находятся главные врата. Через двадцать три дня все врата в семи сферах сойдутся. Эш думает, что подсунул нам своих союзников-одайн, от которых в любом случае хотел избавиться. И что, пока мы будем заняты Древней Землей, он захватит Лиссен Карак и все врата и победит в игре. Но одайн мы прогнали. Они не будут мешать нам у других врат.

Морган погладил бороду. В ней появилась серая полоса, а на висках – по белому пятну. Эта ночь его состарила.

– Эш очень умен.

Из крепости на белом коне выехала девушка в доспехах и направилась к ним. Ее сопровождала сотня рыцарей, а еще Габриэль увидел целых двух магистров.