Страница 72 из 121
— Откуда у меня паспорт, если ты увез меня без ничего?
Вера в покровителя осыпалась как пепельный столбик, а с ней и вся выстроенная за последнее время конструкция.
Раздолбай ощущал себя так, словно вырядился на свидание, а его облили помоями. Он бился в споре с двумя внутренними голосами, бросал жребий, переламывал ход судьбы, и все ради того, чтобы, силком притащив Диану в аэропорт, узнать, что она не может никуда лететь даже при чудесном наличии билета.
— Простите, без паспорта можно как-нибудь? — безнадежно спросил он кассиршу.
— Документ с фотографией обязательно.
— Экзекуция закончилась, вези меня спать, — потребовала измученная Диана.
Раздолбай бросил взгляд на косметичку, которую она весь день таскала с собой вместо сумочки.
— Посмотри там.
— Что смотреть, если я знаю, что все мои документы в Риге?
— Посмотри на всякий случай.
Диана раздраженно открыла косметичку и с ерническим старанием стала перебирать смешавшиеся в ней предметы.
— Что у нас тут «на всякий случай»? Губная помада. Пудра. В пудренице нет паспорта? Паспорт, ау! В пудренице нет. Дезодорант. Тушь… Салфетки — все без фотографии, видишь? А это что…
Она сунула руку в кармашек, пристеганный к внутренней стороне косметички, и вытащила две светло-голубые картонки. Увидев на них фотографии и какие-то печати, Раздолбай чуть не подпрыгнул.
— Что это?!
— Карточки покупателя — мамина и моя.
Схватив картонку с Дианиной фотографией, Раздолбай просунул ее в окно кассы.
— Подойдет?
Кассирша придирчиво осмотрела карточку и, ни слова не говоря, стала выписывать билет. Раздолбай ликовал, чувствуя, как вера во всесильного покровителя восстает из пепла, снова превращаясь в столп, на котором держится понимание жизни. Снова все стало ясно, как дважды два — Бог обещал Диану, подсказывал действия, которые вели к сближению с ней, и складывал обстоятельства в пользу этого сближения. Раздолбай никогда бы не решился позвать ее в Москву и не поверил бы, что это возможно, но он послушал голос Бога, и все сложилось так, что в его сердце остался волшебный миг прогулки на Воробьевых горах. Теперь Бог велел отправить Диану в Ригу. Жребий, билет и спасительный документ подтверждали, что это была воля свыше, и Раздолбай твердо верил, что эта же воля приведет его к еще большему волшебству. Не для того же Бог пообещал «дано будет» и столько уже для этого сделал, чтобы теперь их просто разъединить!
В том, что Диана «дана будет» Раздолбай больше не сомневался. Ему даже показалось, что он может предугадать замысел Бога на ход вперед, как постигший шахматные тайны игрок предугадывает ходы партнера. В последний момент, предполагал он, Диана откажется лететь, повиснет у него на шее и скажет, что «испытывает к нему что-то такое». Он ответит, что давно испытывает то же самое. Они поцелуются и поедут к нему, объединенные молчаливым согласием совершить то, чего он так давно ждет и боится. Только бояться теперь не придется, потому что, отказавшись улететь и сделав, таким образом, первый шаг, Диана простит ему любую оплошность.
Получив билет, он торжествующе сказал:
— Как я обещал, через шесть часов будешь в Риге. Сколько раз уже все получалось так, как я говорю?
Диана угрюмо промолчала, но ее холодность больше не смущала его. Он считал, что владеет секретом, о котором она просто не знает — все уже предрешено, и Бог приведет ее к нему в объятия, точно так же, как привел в Москву, несмотря на все возражения. Знание этого секрета веселило его, и отчаяние проигравшего сменилось куражом победителя. Откуда-то вспомнились десятки смешных историй, и в закутке облезлого шереметьевского кафе он искрометно бомбил ими скучающую Диану, пока не объявили посадку на ее рейс.
— Ну что, мне пора, наверное, — засобиралась она, отводя взгляд.
«Откажется лететь сейчас или возле зоны контроля? — подумал Раздолбай. — Пожалуй, возле зоны. Меня туда не пустят, и у последней черты все случится».
— Я тебя провожу, — предложил он.
Возле стойки, где проверяли посадочные талоны, она развернулась к нему лицом.
«Вот сейчас… — подумал он. — Сейчас она скажет».
— Ты все-таки ненормальный, — сказала Диана. — Ума не приложу, зачем ты так поступил. Я даже не переоделась, лечу в твоем свитере.
— Неужели я разрешил бы тебе мерзнуть.
— Эх, кто еще будет обо мне так заботиться?
«Сейчас… сейчас…» — думал он.
— Ладно, спасибо еще раз за спектакль… все было на самом деле здорово. И кстати, с наступившим тебя днем рождения. Пока.
Даже не чмокнув его в щеку, она развернулась и ушла на посадку.
— Это все? — недоуменно обратился он к внутреннему голосу.
— Ничего не закончено. Дано будет, — уверенно ответил Бог.
«После всего, что было, я тебе верю», — подумал он.
Домой Раздолбай возвращался с таким чувством, словно досматривал остросюжетный фильм. Герой испытывал очередные трудности, но финал, по законам жанра, обязательно должен был оказаться счастливым.