Страница 78 из 94
Я сыграл Дюка Дюмона «Оушн драйв». На гитаре она звучит вполне мелодично, плюс мой жалобный голосок, выдающий «держись, детка» должен магически сработать на неокрепшие юные умы.
Вот после припева на проигрыше у моего уха прозвучало тихое «у забора кто-то есть, играй, не подавая вида, он один, я разберусь» от Каи.
Реально, и давно это в наш вполне мирный фэнтези-боевичок ворвалась шпионская нотка?
Быстрой, бесшумной перебежкой Кая добралась до нашего высокого забора, небрежно перелетела его легким прыжком и, спустя секунду, оглушенное тельце негодяя глухо шмякнулось с нашей стороны.
Я уже вытер слюну, выделившуюся при виде сета «игривого гепарда» сзади на своей очаровашке, перестал играть, спешно приближаясь к месту событий, сзади слышалось торопливое шуршание облачающихся девиц, всем не терпелось посмотреть на выдающегося глупца, осмелившегося посягнуть на приватность не только королевского наместника, но самой принцессы.
Выдающийся глупец распластался в оглушении передо мной, будто лягуха на столике перед начинающим вивисектором.
Золотистые волосы, открытый в немом крике рот, удивленные светлые глаза, застывшие в маске оглушения, кончики острых ушек — полуэльф Фирэлатр, бард и наивный олень, решивший, что его не заметят под покровом забора, темноты и кустарника.
Я прокинул на него снятие дебафа, и оно вывело полуэльфа из состояния овоща.
— На кого работаешь? — сурово спросил я, наставив на него свою магическую палочку.
Глаза полуэльфа наполнились слезами от осознания ситуации в которую он попал.
— На народ Шайна, ты не появляешься в таверне у Марты, Создатель знает сколько времени, не поешь нам свои чудесные песни, — понес он жалостливую чепуху, — что мне оставалось делать?
Дальше он принялся взывать про мою ответственность за искусство, перед будущими поколениями и заткнулся только, когда за моей спиной возникла легко одетая принцесса. На этом моменте ему слегка поплохело, потому что лицо Аиши никакой ответственности не выражало. Скорее предвещало её одному глупому поклоннику песенного жанра.
— Можно из него ледяную скульптуру сделать, — деловито предложила принцесса. Видимо лавры Верлиты ей не давали покоя, — а потом выставить рядом со статуей «грабителя». Месяцок протянет, пока тепло не растопит.
Фирэлатр затрясся, а я изучив его гардероб понял, что он не врет. Не было на эльфе никаких скрытных заклинаний, амулетов — какой из него шпион? Таких глупостей они не сделают. Даже накидка на нём обычная: светло-синяя, с капюшоном из меха.
— Ваше высочество, — представил я ей полуэльфа, — это наш знаменитый самурский бард Фирэлатр. Певец отличный, но умом несколько скорбен, этикету мало обучен и диковат. Прошу его простить за глупость. В наказание он выступит на самурской ярмарке со своим мелодичным посланием.
Я воззрился на него, делая свирепое лицо и усиленно подмигивая одним глазом.
— Ваше высочество, вы не пожалеете, смилуйтесь! — забормотал он, делая попытку поклониться лёжа.
Аиша внимательно изучила его потное лицо, скривила недоверчиво носик.
— Ну если он хотя бы наполовину так хорош… — задумалась она вслух.
Я повернулся к ней и сделал строгое лицо семпая, поймавшего ученицу на мухлеже в картах на раздевание.
— То не вижу никаких препятствий, — бодро закончила принцесса.
— Ваше высочество вы слишком легко одеты для погоды на дворе, — умильно сказал я, — пожалуйте в дом, где вас ждет обильное горячее угощение и показательные выступления мастеров танца и шахмат Самура.
Она с Каей и мелкими, восторженно глазеющими на неожиданную развязку приключений, спешно ринулась в дом, а я вывел Фирэлатра через парадный выход.
— Должен будешь, — отмахнулся от его навязчивых попыток выразить мне свою благодарность, — пару песен и проигрышей я тебе покажу как вернусь из столицы. Но это дело мы оформим официально с созданием гильдии бардов и расчета процентов за использование авторского произведения. Всё пока-пока, не нарушай больше.
С этими словами я закрыл за ним ворота.
Утомленно прижался к холодной створке лбом и тихо поржал. Тридцать лет чуваку, а умом ребенок.
Раздеваясь на ходу, я ринулся к горячему бассику. Наконец-то прелесть того, о чем с придыханием говорят влоги туристов с японских онсэнов, коснется и меня!
Я поднырнул с разбега в бассик, проплыл под водой, задыхаясь от ощущений, вынырнул с другой стороны и нос к носику столкнулся с Каей. Лисодевочка прилегла на бортик, маняще сверкая ярким золотом прекрасных глаз.
— Джеррррк, — сказала она, — тебе не потереть спинку?
В меня, словно поршнем, кубов тридцать обезволивающего вкололи от её слов. Ей же тут неделю без меня жить, расстраивается поди. Осторожно приподнявшись, обхватив её лицо ладошками крепко-накрепко поцеловал в губы.
— Я тоже буду скучать, Кая, — постарался убедить лисодевочку, — но потереть спинку быстро превратится в пожар на воде. А нам тут еще жить так-то. Потерпи!
Она недовольно фыркнула, но милостиво меня простила.
Я оттолкнулся от бортика и поплыл. Но не на спине, глядя в роскошное звездное небо, как первоначально планировал, с видом а-ля «like a boss», а на животе, тяжело рассекая солёную воду.
Всё дело в том, что у моего тела внезапно появился киль.