Страница 36 из 94
За разговором мы поднялись на перешеек, где обнаружили уставшую Рису, полную сил Верлиту и гвардейца из охраны. Саитана печально сидела на набитом серебром рюкзачке, в окружении художественного беспорядка из луков, палиц и другого хлама из ящеров, давясь сушеным мясом, выспавшаяся Верлита приставала к ней с расспросами, охранник бдил. Всё, как и должно быть. Охранник увидел нас первым и тотчас, шагнув вперед, исполнительно доложил, что за время его дежурства происшествий не было. Девочки были накормлены сухпайком, серебро посчитано — почти три тысячи монет, от принцессы известий не было. Подходили трое иноземцов, спросили не нужна ли помощь, но гвардеец ответил только, что приказом командира в разговоры вступать воспрещено и они отстали.
Я с восхищением потрепал печальную Рису за щечки, понятное дело, гвардеец собрал с перешейка всё серебро, но килограммов десять монет и вещей она из пропасти внизу точно подняла, вот и задолбалась.
— Риса Саитана и Верлита Тайлид, я вас люблю, — торжественно продекламировал им, — благодаря вашей помощи и усилиям был спасен Самур и мирные жители.
Верлита с разбега плюхнулась мне на руки, Риса скромно улыбнулась.
— Поэтому, в честь вашего подвига мы назовём две улицы нашего славного города, — пообещал им, — но не старые, а те что возникнут вскоре, когда наш Самур начнет расширяться.
— Шайноморе! — вспищала Верлита, болтая ножками. Аиша на минималках.
— Шайноморе! — солидно пробасил гвардеец. Конкретно он, может ничего и не сделал, но пожертвовать своей жизнью за нас, любой из них был готов немедленно.
— Шайноморе! — выдала звонко Риса. Ей было страшно, но держалась молодцом, опять же воздушной косой не одного ящера распилить успела. А потом еще тяжелым физическим трудом занималась.
Я отпустил бойца вперед, до отряда принцессы. Сам осторожно сгрузил Верлиту, освободил рюкзак Рисы от серебра, рассказал, что подарки у иноземцев для нашего ублажения забрал, но там ничего интересного — покажу дома. Сказал, что каждой из них принадлежит примерно по сто золотых за рейд, более тщательно не считал, не до того было. И вообще, пора обратно в цивилизацию, отдохнуть, но не исключено, что принцессе с импами надо помочь.
— Каждый день с тобой, дядь Джерк, как подарок! — сподхалимничала Риса.
— Смотри не пожалей о своих словах, — благодушно пообещал ей, — когда я построю парк с каруселью. Приоритеты могут измениться: променяешь меня на игрушечную лошадку и даже не вспомнишь.
Я просто люблю, когда она делает большие глазки. Есть в этом что-то волшебное. Милота просачивается из девочек и в обычном состоянии, но при широко открытых глазищах, она просто прет наружу с дикой силой. Милота набрасывается на вас, растворяет всё черствое и заскорузлое: обиды, ненависть, груз ошибок и прожитых лет.
«Эй! — будто говорит тебе милота, — есть еще за что любить и ценить этот мир!»
— Вместе будем кататься, дядя Джерк! — не выдержала Верлита. — втроем на лошадке!
— Игрушечная лошадка — не я, — строго сказал им, — это очень хрупкий транспорт!
— Тогда, придется тебе самому лошадкой в парке подрабатывать, — скрывая улыбку обратилась ко мне Кая.
— Хорошо в качестве подработки у меня выходят только песни на гитаре, — подумал я вслух.
— Оу, на мой день рождения ты прокатишь меня на плечах. — поймала меня Кая, — играя на гитаре.
Я даже споткнулся от такого перфоманса. Как она только угадывает? Всю жизнь же хотел провести свободным трубадуром, ужиная черствой корочкой хлеба и ночуя на сеновалах.
— На площади Тритикама? — с надеждой спросил я, — Риса и Верлита будут ходить с беретиками, собирая монеты. А на вырученные деньги съедим по булочке, запивая её водой из фонтана Трёх принцесс. Надо только пару мешков найти из рогожи, да дырки проделать в них, чтобы в качестве платьев выступали. И на пару дней сладкого лишить, а то лица у них слишком довольные.
— Моя сестрёнка отвалит кучу золотых за такое зрелище, — коварно сказала Кая, — заодно зрителей привлечет.
— Если твоя сестрёнка такое увидит, — сказал скорбно, — мне придётся носить её на следующем романсе. Возможно это будет моей лебединой песней!
Так, подкалывая друг дружку, мы добрались до пещер с импами.