Страница 92 из 99
Третий этаж был идеальным местом для засады. Засев на террасах, два десятка арбалетчиков одним перекрестным залпом выносили все цели. Кэсси даже учел намек Эмадена про «не лечь под ногами принцессы». Да и зачем ему принцесса для забавы, если рядом Мизу, которая может не понять странных пристрастий тайного агента Академии.
Она ведь тоже будет писать отчет об операции Эмадену, прорицателя монетами не корми.
Затемно выехав по двое, по трое из Тритикама через разные городские ворота, отряд соединился у моста через Гирайн, где Кэсси объяснил план засады на принцессу. Они за два часа доехали до Кургана, зачистили все три этажа и расположились в ожидании на террасах, разделившимся отрядом. Мизу он поставил во главе второго отряда на правой террасе, заслужив благодарный взгляд. Парочка даже сыграла пару партий в кости и шахматы перед тем, как окончательно разойтись по местам, в напряженном ожидании жертвы.
После болтовни на общие темы, Кэсси набрался смелости пригласить Мизу в «Сад Наслаждений», и получил приятный ответ, заставивший его сердце пару раз удариться чаще.
Потому, когда Кэсси услышал от нелепой, маленькой куноичи, что наверху засада, он мгновенно подал условный знак, высунулся сам с арбалетом, выцеливая наместника и спуская рычаг, одновременно с ужасом наблюдая вспучившийся шар огня на противоположной террасе, где была Мизу. Затем он сразу спрыгнул с террасы, использовав навык телепорта к жертве, но почему-то упал на лёд, подскользнулся, забарахтался, ослеп от непонятного заклинания, а потом получил чем-то тяжелым по затылку и отключился.
Третий уровень Кургана был зал, сужающий к концу и с заходом на балконы. Линия с балконами, постепенно поднимаясь, шла назад к началу. Так что, заходя на уровень вы видели перед собой маго-гноллов и некоторая незамеченная часть из них, скрывалась на террасах сверху, создавая некий огневой мешок.
Начинались они не сразу, некоторое пустое пространство для зашедшей группы было. Все же Курган не высокоуровневый данж. Но с началом движения по данжу проблемы ожидали всех желающих возвышения.
Вроде всего с двумя заклинаниями, маго-гноллы доставляли трудности даже крепким пачкам авантюристов. Под камнями и тормозящим скорость передвижения заклинаниями надо было вырезать псоглавцев на первом уровне, двигаясь вглубь зала, затем зачистить обе террасы.
Нет, если стрелковая пати неплохая, можно перестрелку устроить сразу с засевшими наверху гноллами, только снизу-вверх стрельба не так эффективна. Атака третьего этажа на двух уровнях требует слаженности реакции группы и отличного владения луком или арбалетом, с массовыми АоЕ.
Или рельсотрона как у меня.
— Множество красных меток, прямо над нами на террасах, справа и слева, очень кучно стоящих, — сказала с удивлением Син, использовавшая обнаружение, — так и должно быть?
Тогда-то всё и началось. Вместо ответа Син, я без раздумий, долбанул из рельсотрона сразу по ближайшей террасе справа. Преодолев в наносекунду пространство в метров двадцать болванка с пламенем и грохотом разнесла на атомы всех находившихся на ней. Бесформенная фигура, оторванная рука, осколки и брызги пламени рикошетом попадали на центр зала, всполошив гноллов, пыль и огонь заволокли остатки террасы.
Но вот использовать вуаль тьмы я не успел.
Слева на террасе синхронно поднялись фигурки, скрытые накидками, и дали залп из арбалетов.
Ни я, ни Нир Грегорн, ни Аиша, кастующая встречное заклинание ничего не успели. Фигурка Син размазалась в воздухе — это всё, что я успел заметить краем глаза, оборачиваясь, когда моя голова словно взорвалась.
Дикая вспышка света и боли, молнии перед глазами, голова дергается, боль пронзает правое предплечье, я роняю рельсотрон и падаю. Сознание тонет, в ушах звуки боя — грохот разбиваемых камней от заклинаний Аиши, крики — нечеткие и будто отдаленные. Сосредотачиваюсь на одном — во что бы то ни стало, я должен суметь сделать каст. Ведь в инвентаре у меня магическая палочка, она, как и рельсотрон, выложена на панель навыков и появляется в руке мгновенно при запросе.
Любой маг, получив по касательной арбалетный болт в голову, свалится без концентрации. Но у меня её показатели двойные, плюс есть баф настойки цветкового Рреса из Чудесной Долины, ставшей правилом употребления в КОМе для любой миссии. Кое-как я справился с шумом в голове, сотворив массовый отхил, оказывающий кроме лечения анестезирующий эффект. Стало полегче и сразу за лечением я выпустил вспышку света и вуаль тьмы.
Безумная боль в нижней челюсти чуть утихла, раскаленный штырь в предплечье слегка остыл, и я рискнул взгромоздиться на колени. Говорить я не мог, вообще было такое чувство и не смогу никогда. Язык саднило, рот был заполнен массой осколков зубов, крови и чем-то неидентифицируемым. Его неприятно касался воздух пещеры, ощущение было довольно мерзким. Я сплюнул массу, забившую рот, и сосредоточился на главном.
Аиша, скрытая от чужих глаз вуалью, долбила, не останавливаясь заклинаниями по левой террасе.
Гидробласт, болт, град льда, мёрзлый взгляд — камень на террасе осыпался, щербился, лопался. Крошки льда и камня летали там, оседая на стенах и снова взмывая в воздух под ударами заклинаний. Вся поверхность пещеры перед ней была в форме льда. Успела, додумалась скастовать и не зря — на ней барахталась какая-то фигура, вставая и падая.
Нир Грегорн лежал навзничь близко ко мне. В топхелме торчали оперения трех болтов. Под шлемом изрядно натекло крови. Метрах в трех маячила спина Аиши. Заклинание, прыжок влево, во время прыжка заклинание, заклинание, прыжок вправо — она не останавливалась, не давая поднять голову и высунуться врагам.
За обликом принцессы, исполнявшей смертоносный танец, виднелось тело Син.
Её фрейм здоровья был серым
Серым.
Син была мертва.
Этот факт придал мне достаточно сил отползти правее принцессы, поднять непослушный рельсотрон и вдарить болванкой в упор по террасе.
Шар огня вспучился на стене пещеры: часть террасы испарилась, часть её слева и справа рухнула вниз, привалив фигурку на льду. Застучали, падая осколки мелких камней сверху. Я перезарядил рельсотрон, правая рука только с трудом сгибалась, распухала от предплечья и ныла, и выстрелил в надвигающихся на нас гноллов, всполошившихся от шума и собирающихся на нас напасть с центра. Приложил руку к подбородку, вернее к тому, что от него осталось и стал прогонять «длань исцеления».
Аиша обернулась назад и с ужасом смотрела на меня, не в силах вымолвить и слова. По щекам катились слёзы.