Страница 61 из 90
По вечерам, так сложилось, собирались в холле главного здания, пили чай, виски, играли в покер, обсуждали насущные дела. Мы с Дэвидом в покер всех обыгрывали без вариантов — до того момента, как к нам не присоединился Листратов. На вопрос умеет ли он играть, ответил что чуть-чуть правила знает. По итогу раздел всех за столом до нитки. После этого я запоздало спросил, где он родился и совсем не удивился, когда услышал, что в Одессе. Мог бы и не спрашивать, и так понятно уже все с ним стало.
В общем, возвращаясь к отношениям с прекрасным полом. Когда я понял, что кроме работы и покера на общих посиделках по вечерам на ранчо мне больше ничего не светит, я поначалу совершенно не парился. Но по прошествии некоторого времени о себе начала намекать демоническая сущность.
Я не забыл слова Крамер, где она намекала на необычное ко мне отношение девушек из-за особенностей моей души, в которой есть часть от демона. И насколько понимаю, действовало это еще таким образом, что мне уже начинало серьезно давить на сознание всевозрастающим желанием любовных приключений.
Нет, я и раньше не страдал равнодушием к прекрасному полу, но последнюю неделю был как тот самый курсант из анекдота про кирпич и женщин. Вопрос нужно было решать, но решился он сам, причем крайне неожиданно.
Началось все так, что ничего не предвещало. В результате одного из выходов в свет, после вечерних бесед в курительной комнате за карточным столом со степенными алабамскими плантаторами, я оказался в совершенно неожиданном месте. Кто бы мог подумать еще год назад, что я, со своим купленным дипломом, причем еще и в другом мире купленном, в роли приглашенного эксперта буду читать лекции на Кафедре Антропологии Алабамского Университета города Тускалусы. А вот, так получилось: когда разговор с далеко не последними людьми в штате зашел о нечисти и природе других миров, получил приглашение.
Опыт для меня был новым и необычным — сегодня читал я лекцию в первый раз в жизни. И так получилось, что растекался мыслью с трибуны больше трех часов. Говорил почти не переставая, рассказывая и отвечая на вопросы, чем дальше, тем все больше понимая, что к такому меня жизнь совсем не готовила.
Причем закончить ведь можно было бы на двух часах, но после окончания лекции я совершил ошибку — по примеру знакомого профессора спросив, есть ли у кого вопросы. Мне казалось, что это банальная дежурная фраза и вопросов ни у кого быть не может. Оказалось, что это к знакомому профессору никогда вопросов не было, а вот ко мне у присутствующих вопросов было, причем много и на любой вкус. Спросили даже, есть ли у меня девушка, надо же. Но в основном присутствующих интересовали все же нечисть и другие миры, причем настолько, что в конце концов я просто сдался:
— Всем спасибо за внимание, прошу простить, кому не успел ответить. Мы с вами еще обязательно встретимся, и о дате следующей лекции будет сообщено дополнительно. Все-все, на сегодня хватит.
Проговорив эту фразу после ответа на очередной вопрос, я выдохнул и в благодарственном жесте поднял руки. После чего в зале включились бурные и продолжительные аплодисменты. Когда овация закончилась, ко мне начали подходить поблагодарить, передать записки, пожать руку и засвидетельствовать почтение. Я действовал машинально, улыбался и даже что-то отвечал — язык ворочался с трудом.
Потом уже, когда я развалился в комнате отдыха и точил гамбургер с тархуном, Дэвид разворачивал и зачитывал переданные мне записки. Были коммерческие предложения, письма благодарности, предложения сотрудничества, некоторое количество просьб, причем иногда самых невероятных; сразу в четырех записках оказались номера телефонов и приглашения на свидания. На пятой, похоже, тоже — ну или как иначе интерпретировать отпечаток губной помады, под которым каллиграфическим почерком выведена лаконичная надпись: «Evangeline's 19:00».
Ресторан этот я знал. Находился он за речкой на севере Тускалусы, в комплексе одноэтажных красивых зданий небольшого торгового центра, куда я себе за костюмом к портному ездил. База нашего отряда находилась в южных предместьях, заезжал я на север города нечасто. Но когда там появлялся, старался заехать на обед именно в это место, очень уж там готовили хорошо.
— Декс, это замануха галимая, я те базарю, — неожиданно прокомментировал Дэвид, бросая записку с отпечатком губ на стол.
После таких его слов я даже жевать прекратил, отложил гамбургер и вытер рот салфеткой.
— Дэвид. What is такое: замануха?
— Ну как… — озадачился Дэвид. — Приманка?
— А what is такое: галимая?
— Эмм… Подозрительная, наверное. Декс, ты же понял, что я только что…
— А что такое: я те базарю? — не обратил я внимание на его слова.
— Я тебе говорю, — перевел Дэвид.
— А теперь скажи, что ты хотел мне сказать, только по-человечески, а не по-клигонски.
— Как-как сказать?
— На нормальном русском скажи!
— Декс, мне кажется это подозрительным, — не стал возмущаться и спорить Дэвид, после чего демонстративно тронул записку с отпечатком губ.
— Вот. Совсем другое дело, — удовлетворенно покивал я, и снова принялся за гамбургер, запивая его сладким зеленым тархуном.
Дэвид в последнее время демонстрировал прогресс в изучении русского языка, вот только я как-то упустил тот момент, что общение с бойцами капитана Листратова повернуло русло его образования совсем не в формат высокого слога. А раз я упустил этот момент, то нужно исправлять.
— Дэвид, скажи-ка мне, а ты с Ульяной также разговариваешь?
— Как так?
— Нелитературно. Если ты понимаешь, о чем я.
— Нет, с Ульяной я говорю на языке Толстого и Достоевского.
— Язык у нас с ними один, и я не думаю, что Толстой и Достоевский наступив в темноте на кошку, называли ее кошкой. Вопрос в применении языка.
— Чего?
— Не парься, я поговорю с Листратовым, потом с Ульяной, чтобы проконтролировали твой разговорный уровень.
— Может не надо?
— Надо Дэвид, надо.
Я запихнул в рот остаток гамбургера, допил тархун и наклонился ко столу, подцепил записку с помадой. Всех девушек, которые передавали мне записки с приглашением встретиться, я запомнил. Красивые. Симпатичные. С любой из них, в принципе, можно замутить легкую интрижку. Но эта записка с яркой помадой не давала мне покоя. Я не видел, кто мне ее передал, Дэвид тоже — сказал, что она уже лежала среди прочих. Это интриговало.
— Декс, я реально не вижу смысла так рисковать. Не понятно кто это, непонятно вообще зачем…