Страница 25 из 26
Зачем, во имя всего проклятого,
Ангел не спешила разрешить мои сомнения. Она молчала какое-то время, показавшееся мне вечностью.
«Я не помню подробностей, — ответила она в итоге задумчиво. — Не знаю, известно ли тебе это, но перерождённые боевые ангелы далеко не сразу вспоминают свои прошлые жизни. Они приносят в жертву в том числе свои воспоминания, чтобы защитить мир от зла. Ещё при жизни они возносят соответствующие молитвы…»
«И предполагается, что ты очень хотела что-то защитить?»
«Видимо. И это предполагает, что в прошлом воплощении я была человеком.»
Я машинально кивнул.
За всё это длинное время она лишь один раз воплощалась в животном (а точнее, внезапно даже растительном) обличье, и было это очень давно. Все остальные перерождения её души были вполне человеческими.
«Также предполагается, что я очень хотела кого-то защитить от зла. Хотела настолько, что была услышана. И оказалось это чувство достаточно чистым для того, чтобы свет верхних облаков не сжёг меня.»
Я хмуро смотрел на мелькающие перед глазами одинаковые коридоры.
Это объяснение, уж простите за тавтологию, мало что объясняло. Если честно, у меня только появилось ещё больше вопросов.
Её последним воплощением был колдун-астроном, призвавший меня ради знаний. Между нами установился забавный сорт дружбы-вражды, которым я искренне наслаждался. Иногда мне хотелось склонить чашу в сторону именно дружбы, но…
Игра тогда шла серьёзная, многое висело на волоске, и я постоянно ловил отсветы стальных крыльев Вафа на коньках фигурных пражских крыш, чувствовал, как подрагивает земля от поступи големов, знал, сколько охотников за демонами бродит по округе. В этих обстоятельствах я не хотел давать своему хозяину повод привязаться ко мне больше необходимого. Чтобы ему не пришло в голову, например, сунуть голову между опасностью и мной, умереть ради меня…
Как в предпоследнем воплощении.
И вот теперь я гадал: когда он успел уладить все формальности? И, главное, зачем? Что он хотел защитить настолько, что согласился на сделку с ангелом? Да ещё и, прости Шеф, с Варифаэлем⁈ Уж о чём о чём, а уж о степени скотства данного конкретного ангела ему было прекрасно известно! Если так хотелось стать пернатым недоразумением в следующей жизни, мог просто сказать мне. Вслух я этого в жизни не признаю, но среди ангельской братии полно нормальных, даже местами приятных ребят. Я бы без проблем свёл с кем-то из них, запросил бы пару услуг, чтобы мою душу устроили получше… Ну вы не маленькие, сами понимаете, как это работает. Мы, может, и исконные враги, но со многими я ещё со времён Иерусалима знаком. А некоторым ещё и пару-тройку раз спасал пернатую задницу.
В общем, я понимал, что ничего не понимаю. И этот факт откровенно не радовал.
«Почему Варифиэль не попытался убить тебя?» — прервала ангел мои размышления.
«Что, тебя это так расстроило?» — уточнил я с издёвкой. Но её не так уж просто было сбить с толку.
«Дело не в моих эмоциях, — ответила она спокойно. — Просто я неплохо знаю, на что он способен. Он иногда бывает очень… прямолинеен в вопросах истребления скверны. Но почему же он не напал на тебя? У тебя не было бы шансов.»
«Эй! — а вот это было обидно. — Я знаешь сколько раз это крылатое чудовище на поворотах обходил?»
«Ты подразумеваешь, что одерживал верх в комплексном противостоянии, построенном на хитрости, стратегии и дистанционной магии? Или побеждал его на коротких дистанциях и в замкнутом пространстве, где невозможно даже укрыться от стальных перьев? Уж прости, но в последнем я здорово сомневаюсь.»
Ладно, туше.
Да, в этом узком коридоре у меня против Вафа и правда было бы немного шансов, реши он всерьёз напасть. Но…
«У Ростовщика штуки такого рода строго запрещены. Как и любая политика.»
«Политика?»
«Ангельски-демонические разборки.»
Она возмущённо вскинулась.
«Но это ведь не политика! Это борьба добра и зла!»
Я только фыркнул.
«Ага, точно. Я постоянно путаюсь в формулировках на этот счёт, знаешь? Но тенденция просматривается: когда добру со злом приходит в голову побороться в лавке Ростовщика, он выкидывает их поганой метлой. Ещё и плюёт вдогонку, чтобы было совсем доходчиво. Он в зло и добро не верит.»
«А во что верит?»
«В прибыль, я думаю. Весьма здравая и помогающая выживать позиция.»
«Я бы назвала её трусостью.»
«Ни секунды насчёт тебя не сомневаюсь.»
Именно потому, несмотря на все мои усилия, ты всегда умирала так рано.
Но не в этот раз.
В этот раз всё будет иначе.