Анархист

Тут же у самолёта, на задней кромке крыла, Антон осмотрел пистолет с маркировкой Р-38, повозился определяя где тут предохранитель, и как менять обойму, а потом для проверки дважды выстрелил в сторону. Оружие работало как положено.

Теперь пришло время осваивать самолёт. Загруженные когда-то инструкции по лётной подготовке извлечены из архива и актуализированы. Попутно подняты моторные навыки, полученные во время виртуальных полётов на Иле и реальных полётов на Супер Тукано.

Руки как будто сами собой движутся, соблюдая алгоритм подготовки к полёту: проверка систем, створки маслорадиатора… Но все действия без реального включения двигателя: это пока совершенно излишне. Когда нужно будет лететь, Антон справится, он в себе полностью уверен.

Пора собирать свою случайную команду, а заодно и обсудить с ними, кто встанет на место стрелка.

– Какой вопрос? Вести самолёт я не смогу, но стрелять сумею. – встал на дыбы Юрий, когда Антон поднял вопрос о кандидатуре стрелка.

– Извини, Юрий, но ты не сможешь. – решительно пресекла его сопротивление Ирина. – У тебя переломана грудина, незажившие тяжёлые раны, поэтому отдача пулемёта просто тебя убьёт. Стрелком сядем я или Лариса. Правда, мы стрелять не умеем. Из нагана и из винтовки мы стреляли, это да, даже нормативы сдавали, но это было давно, ещё в институте.

Лариса сидела несколько отдельно, мрачно исподлобья глядя на Антона. Очевидно, она его в чём-то заподозрила, так иногда бывает после тяжкого душевного потрясения. Чаще такие надрывные состояния рассасываются сами собой – нужно лишь время, но в текущей ситуации, когда опасность и не думала отступать, когда вслед за уже дохлыми насильниками, в любой момент могут прийти другие, а германская армия очень велика, стресс всё усиливался.

Женщина никак не могла отделаться от гадливого отношения к самой себе, от ощущения, что все вокруг её презирают за сам факт насилия над нею. Умом она понимала, что подобных мыслей у Инны и Юрия не возникало даже на мгновение, а вот этот непонятный Антон… Непонятно что у него в голове. И непонятные приборы, которые Антон применял, в том числе и для её лечения удивляли, нет, скорее возмущали. Когда Лариса увидела выползающую из её тела горошину, чем-то похожую на паука, она чуть с ума не сошла от отвращения. Её скрутили рвотные позывы, но блевать было нечем – до пленения они не ели два дня, а в плену их, конечно же, не кормили.

Проклятую горошину, она хотела зашвырнуть куда подальше, но Ирина силком отобрала её, тщательно отмыла водой и бережно поместила в неизвестную, странную коробочку, из непонятного материала.

Наконец Лариса, как ей показалось, подобрала слова, чтобы выразить свою неприязнь к Антону:

– Зачем ты нас спасал? Небось, сам хочешь нами воспользоваться?

Сказала, и вдруг её саму пронзило понимание абсурдности и несправедливости обвинения, брошенного в лицо незнакомому человеку.

Присутствующие замерли. Юрий густо покраснел, выпрямился, и хотел бы что-то сказать, но слова застряли в глотке. Ирина вскинулась:

– Лариса, что ты такое несёшь! – тонко вскрикнула она и заплакала.

Один Антон остался спокоен: произошел обычный нервный срыв, он видел подобное тысячу раз, правда, не с людьми, а с его любимыми летающими рептилиями. Драконица загнанная в угол, способна искусать кого угодно, даже членов собственной стаи, даже собственных детёнышей. Но удали опасность, создай благоприятные условия, и ящерка опять вернётся в привычное добродушное состояние. Лариса организована куда сложнее рептилии, да ведь и опасность никуда не деть, но зато ей можно объяснить суть происходящего.

Что Антон и сделал:

– Видите ли, Лариса Авдеевна, спас я вас совершенно случайно: немцы на машине приехали сами. А раз уж так получилось, то не мог же я вас бросить без помощи, правда? Вы в подобной ситуации тоже бы постарались помочь людям, я в этом нисколько не сомневаюсь.

Лариса ткнулась лицом в ладони, волосы рассыпались, и из-под густой вуали донеслось:

– Извините, товарищ! Сама не знаю, что наговорила! Простите!

– Ничего страшного не произошло. Ирина, подай Ларисе Авдеевне водички, и мы продолжим. Итак, я предлагаю план: Юрий и Лариса Авдеевна полетят в гондолах шасси, Ирина будет стрелком, а я сяду за штурвал.

Ирина, обнимая подругу за плечи одной рукой, другую, по-ученически подняла вверх:

– Я согласна, но напомню, что никогда не стреляла из пулемёта. Не уверена, что хоть раз попаду, даже если научите стрелять.

– Ирина! – усмехнулся Юрий – поверь опытному летчику: задача стрелка не в том, чтобы сбить врага, а в том, чтобы его отогнать. Попадёшь – хорошо. Не попадёшь, но собьёшь с курса, не позволишь завершить атаку – вообще прекрасно. Это называется заградительный огонь.

– Попадёшь! – успокоил и Антон – Я буду тебе давать целеуказания, так что всё будет хорошо.

– Как это, «давать целеуказания»? – заинтересовался Юрий.

– Юра, ты же видишь, что у меня имеются всякие интересные приборы?

– Вижу.

– Часть приборов у меня имеются внутри, в организме, например, локатор с возможностью точного определения координат объекта.

– С ума сойти! А зачем тебе этот локатор?

– Я герпетолог, изучаю летающих ящериц, драконов. Эти твари, если зазеваешься, могут тут же тобой пообедать, так что без локатора никак. Сразу вам поясню, ребята: я из будущего, больше того, с другой планеты, на Землю прилетел на научный семинар, да вот в результате какого-то катаклизма попал в прошлое, к вам.

– С ума сойти! – повторил Юрий – Антон, ты сразу скажи самое главное: мы коммунизм-то построили?

– Построили, Юра. С трудом, с кровью, но построили.

– А война-то, когда закончится? – вскинулась Лариса, ладошками вытирая мокрые глаза.

– В мае сорок пятого года.

– Так долго? – горестным хором ахнули женщины.

– Понимаете, вы воюете против всей Европы, это не просто. В Европе и промышленность намного мощнее, и народу значительно больше.

– Но мы победим?

– Без сомнений.

– Тогда всё нормально. – решил Юрий. Он видел, что Антон о чём-то умалчивает, но, кадровый командир, он понимал, что лишние вопросы в данном случае вредны, а потому перевёл разговор на другое:

– Ты, Антон, лучше объясни, как ты собираешься крепить на станок немецкий пулемёт? Станок рассчитан на ШКАС.

– Я уже посмотрел, по ширине гнездо на станке подходит, а пулемёт закреплю на клей.

– На клей? – и все трое выпучили глаза на Антона.

– На клей. У меня с собой есть хороший клей, уверен, что удержит.

– И где он у тебя?

– С собой, в рюкзаке.

– А где твой рюкзак?

– Да вот же он! – Антон похлопал себя по спине, а потом и снял с себя рюкзак.

– С ума сойти! – снова ахнула Ирина – А я-то думала, что за такое утолщение у тебя на спине!

– А это просто экспедиционный рюкзак. – усмехнулся Антон – Расположен конформно, то есть, прилегает к телу. Его можно крепить и на спине, и на животе и оборачивать вокруг тела. Очень удобный, вместительный, к тому же, дополнительная защита. Мало ли, упадёшь там, или придётся лежать на холодной земле. Комбез, конечно, кондиционируется, но и помощь не лишняя.

– Что делает комбез? – удивился Юрий.

– Кондиционируется. То есть, если вокруг холодно, он греет, а если жарко, то охлаждает.