Страница 11 из 19
Взглядам открылся огромный старинный сейф с уже гостеприимно распахнутой дверцей.
– Ого, – уважительно пискнула Люська, косясь на связку ключей в руках парня. – Твои отмычки?
– Мои, – смутился Андрей, стыдливо покрываясь румянцем. А вдруг она посмеется или, ещё хуже, посчитает его преступником и отвернётся? Сердце парня панически сжалось и ухнуло в пятки.
– Круто! – глаза Люськи вспыхнули интересом, а в голосе послышалось уважение, и Андрей облегченно расслабился.
– Ну-ка, что там? – нетерпеливо пыхтя, Эдик протиснул грузное тело между друзьями, распахнул железную створку в предвкушении скорой добычи и, улыбаясь, уставился внутрь.
Там, на единственной полке, лежали тонкая папка бумаг и стеклянная, плотно закупоренная колба со светящейся янтарной жидкостью. Улыбка сползла с лица Эдика и, схватив толстыми пальцами хрупкое сокровище, он недовольно поморщился.
– Это ещё что за хрень? – потряс он сосуд и посмотрел сквозь жидкость на свет.
Мириады сверкающих пузырьков закружились в крошечном водовороте, отвечая голубому освещению лаборатории жёлтыми всполохами.
– Ух ты! Как красиво! – восхищённо пробормотала Люська. – Как будто клочок солнышка запихнули в реторту.
– Чего? – поморщился Эдик, суетливо пряча в карман добычу.
– Эй, – недовольно дёрнула его за рукав Люська, – ты чего это присвоил флакончик? Это Андрей открыл сейф!
– А нечего хлебалом тут щёлкать, – злобно впился в глаза девочке Эдик.
– Ребят, не ссорьтесь, – попросил Андрей. – Люсь, не волнуйся, пусть у него будет. Если это что-то ценное, то продадим и поделим, а если нет, то пусть забирает. На что нам какая-то кислота? Ещё дырку в штанах прожжёт. А то и не только в штанах, – небрежно обронил он, и Эдик суетливо задёргался, извлекая из тесного кармана потеплевшую колбу.
Зацепившись глазами за надпись на папке, Андрей позабыл, как дышать. «Североуральск-19», – пробежался глазами он снова, а в голове пульсировала лишь одна мысль: «Мы нашли! Город действительно существует!»
Пока Андрей изучал ветхие, исписанные мелким почерком листки, толстяк попытался всучить Люське свою драгоценность. Но та, как и он, прониклась словами Андрея и ни в какую не соглашалась нести злополучный предмет.
Углубившись в чтение листков, Андрей не обратил внимания на суетливую возню за спиной, на хрипение, гулкий удар и сдавленный вскрик. На то, как испуганно отскочила с перекошенным лицом от него Люська, на поднимающегося с пола растрёпанного Эдика, на его окровавленную ладонь, всё ещё сжимающую осколки мензурки, и густые шипящие капли жёлтого вещества, стекающего между скрюченных пальцев вперемешку с взбудораженной кровью.
Вытаращив глаза, Эдик панически замахал кистью, стряхивая на пол перемазанные осколки и остатки дымящейся жидкости. Золотистые капли охотно летели по сторонам, путаясь в волосах Люськи, заползая ей за пазуху, покрывая удивлённое лицо Андрея жёлтыми кляксами.
Жидкость внезапно стала тягучей и студенистой. Плотной перчаткой она облепила кисть вопящего Эдика и стремительно двинулась вверх. Золотым пульсирующим чулком охватила предплечье, плечо, плавными волнами перекатилась на грудь. Разрастаясь и разбухая, подобно гротескной опаре, сантиметр за сантиметром она захватывала враждебный организм, подчиняя себе каждую клеточку, изменяя и подстраивая под себя. Вытаращенными от первобытного страха глазами Эдик смотрел на то, как жидкое золото живым коконом покрывает всю его кожу, драгоценным воротником сдавливает горло, юркими змейками ввинчивается во все естественные отверстия грузного тела. От боли и ужаса толстяк окончательно лишился рассудка. Бессмысленным взором пялился он на то, как в золотых коконах извиваются его друзья. Выброшенной на берег безропотной рыбой мальчик хватал ртом воздух, а из уголка губ тянулась тонкая струйка густой желтоватой слюны.
Силясь вдохнуть, обезумевшие подростки отчаянно хрипели и скребли пальцами, до крови раздирая шеи, смешивая вязкую слизь с алыми струйками, в ужасе сознавая, что задыхаются. Ещё минута, и три тела уже бились в конвульсиях на полу – там, где клубилось, источая свой смрад, чужеродное вещество, перемешанное с человеческой кровью.
Они уже не слышали, как от неистовой тряски заходили ходуном железные стеллажи, как посыпались на пол стеклянные банки, разлетаясь на тысячи мелких осколков. Не видели, как выбирались из груды стекла серые карлики, скаля зубастые рты. Как, балансируя на тонких конечностях, они понюхали воздух и, не обращая внимания на три неподвижно лежащих тела, голодной стаей бросились прочь. Как серой шевелящейся массой уродцы накрыли мешок у подножия лестницы, ведущей наверх, и схлынули так же внезапно. Как сгрудились гудящим кольцом вокруг гниющих останков. Как лохмотья мешка резко дёрнулись и распались в прах, выпуская из стылой могилы зловонного мертвеца.
Изломанной походкой, подволакивая истлевшую ногу, покойник двинулся к лестнице. Склизкими пальцами с чавкающим звуком вцепился он в скобу, другую, третью. Сверху на гудящую свору распухших уродцев сыпалась ржавчина вместе с кусками истаявшей плоти, но кадавр упорно стремился наверх.
Вот и люк, так беспечно брошенный душегубами. Сява толкнул его раз, другой, и накиданная впопыхах сверху труха поддалась. Мертвец выбрался на поверхность, а вслед за ним в мрачный подвал заброшенной высотки хлынуло море исковерканных крошечных тел.
Туда, где они безошибочно чуяли жизнь, туда, куда пока не добрались наши герои.
12 лет назад
– Профессор, а вы уверены, что это безопасно? – лаборант склонился над плотно закупоренной колбой.
Мерцая золотистыми искрами, жидкость лениво вращалась за стеклом и, казалось, дышала янтарными всполохами, отражаясь в глазах лаборанта.
– Исупов, осторожнее с ней! – заволновался профессор. – Что ж вы криворукие такие? Ты ещё специально об пол её грохни, как раз и посмотрим, как искорёжит тебя! – сердито хмурясь, учёный обернулся на железные стеллажи с банками, где в желтоватой прозрачной жидкости плавали черноглазые плоды неудавшихся экспериментов.
– Ну что вы, профессор? Я сама аккуратность, – ничуть не смутившись, лаборант дрожащими пальцами подхватил колбочку и поднёс поближе к глазам, любуясь янтарными переливами в голубом освещении подземной лаборатории. С минуту следил он восторженным взглядом за игрой жидкого золота, а затем с разочарованным вздохом убрал ту подальше, в железный вместительный сейф.
– Даже представить себе невозможно, как должно выглядеть существо с такой кровью? Почему же нам не предоставили труп? Как мы должны в таких жёстких условиях вывести им жизнеспособный разумный гибрид?
– Голубчик, вы ещё так молоды и наивны! – глянул на лаборанта профессор из-под огромных очков. Как они только держатся на хищном носу? – Военным нет никакого дела до наших условий, им нужен лишь результат, и как можно скорей, – последние слова профессор произнёс настолько тихо, что молодой человек едва их расслышал.
Виновато покосившись на стеллажи, он торопливо стянул перчатки и почесал вихрастый затылок. Безусловно, профессор прав, и тем не менее спонсорская помощь лаборатории бы не помешала. Обновить бы тут всё оборудование, заказать новенький цифровой микроскоп… А сейчас… Ну никаких же условий! Результаты им подавай, понимаешь ли… Глядишь, так и совсем прикрыть могут. С военных станется. Наверняка в городе понатыкана чёртова уйма таких вот подземных комплексов. Одним больше, одним меньше… Окинув придирчивым взглядом просторное помещение, Исупов обречённо вздохнул. Что ж, придётся работать с тем, что есть, пока вообще есть где работать.
Профессор тем временем согнулся над микроскопом, в который раз внимательно наблюдая за тем, как лучистая кровь неведомого существа стремительно пожирает алые капли, перестраивая под себя человеческую ДНК. Как ни старался учёный муж, а всё никак не получалось создать сложное взаимодействие путём ослабления агрессивных импульсов и получить положительную динамику ускоренной в несколько тысяч раз эволюционной стратегии. Другими словами, внедрить чужеродную ДНК в ДНК человека так, чтобы получить симбиоз, а не полное поглощение человеческих клеток.