Страница 4 из 18
У шофера Римуса был револьвер, но, убегая, он прихватил его с собой. Римус остался без оружия. Мозг мгновенно оценил ситуацию: место налета ему на руку, полицейские обычно дежурят по обе стороны моста. При звуках перестрелки они перекроют пиратам пути к бегству.
– Жмите на курок! – дерзко ответил Римус. – Стреляйте, трусы, и тогда никого из вас не останется в живых, чтобы рассказать об этом!
Он понимал, что у него доли секунды на бросок, и мощно нырнул вперед, как пловец с бортика. Застав бандитов врасплох, он махал здоровенными ручищами, пока не добрался до чьих-то ребер и не опрокинул их владельца навзничь. Но тут же что-то, будто свалившись с высоты, страшно ударило его по голове, он сложился пополам и рухнул на колени, однако встал и вновь замахнулся, целясь кулачищем в другого пирата. Приклад автомата проделал вторую дыру в его скальпе, повергнув наземь. Пошатываясь, он опять поднялся, кровь заливала глаза. Развернувшись, Римус схватил нападавшего, поднял его над головой и потащил к краю моста, намереваясь сбросить в реку. Но вместо этого шмякнул об ограждение, оглушил и швырнул на землю.
Уцелевший налетчик отполз за колесо Римусова грузовика и заклинал дружков поскорее сматываться. Один из них поволок контуженного пирата в машину. Римус сцепился с последним нападавшим, бешено орудуя кулаками и едва различая его сквозь кровавую пелену. Пират отступил и забрался в грузовик Римуса. Оба двигателя завелись одновременно.
Но Римус не готов был сдаваться. Вскочив на подножку своего грузовика, он попытался стащить бандита с водительского сиденья. Удар по голове сбросил его на землю, и на этот раз он понял, что проиграл.
Грузовик тронулся, и вплотную за ним – фургон пиратов. Римус отер глаза от крови, прошел по мосту в Цинциннати и поехал на такси в больницу – накладывать швы на раны. Усвоив урок: в будущем все поставки спиртного должен сопровождать вооруженный конвой.
На следующей неделе Римус отыскал главаря пиратов, который огорошил его комплиментом: “У тебя яиц хватит на двадцать мужиков, забирай свое бухло, заслужил”. Римус рассмеялся и нанял нескольких парней из той банды водить грузовики, подстраховавшись от будущих нападений. В качестве дополнительной предосторожности приказал своему главному заместителю Джорджу Коннерсу найти более надежные, скрытые от посторонних глаз складские помещения, которые могут служить долгие годы.
В физическом и психологическом смысле Коннерс был противоположностью Римусу – и потому идеально его дополнял. Жилистый и крепкий, с проницательным взглядом, сдержанный и замкнутый, настолько же тщательно скрывавший свои мысли и немногословный в речах, насколько откровенен и страстен был Римус в своих тирадах. Преданный муж и отец малютки-дочери, сын бедных ирландских иммигрантов, Коннерс, прежде чем стать агентом по продаже недвижимости, работал в комитете Демократической партии. Он поддерживал тесные контакты с местными чиновниками и бизнесменами. Если Римусу требовались новые склады, Коннерс мог это устроить.
Вскоре он сообщил Римусу об идеальном месте – туда можно подъехать на грузовике, и вместе с тем все расположено настолько удобно, что два человека запросто устоят против целой армии. Вместе они поехали в сторону городка Шевиот, в десяти милях к западу от Цинциннати. Потом свернули на Лик-Ран-роуд, сильно сужавшийся к концу извилистый проселок, по которому не ездил вообще никто. Ветви сотен грушевых деревьев, склоняясь, образовали полог из листьев – казалось, будто за ними начинается настоящий лес.
Однако вместо леса показался двухэтажный дощатый фермерский дом с примыкающими к нему тремя амбарами и еще какими-то хозяйственными постройками. Посреди этого скопища строений стоял крупный небритый мужчина лет пятидесяти на вид. Он представился Джорджем Дейтером, хозяином этого места. У него был небольшой бизнес – виноградник и винодельня, но с принятием сухого закона доходы рухнули до нуля, и Дейтер решил сдать ферму под склад. Одно условие: арендаторы должны быть готовы вывезти спиртное по первому требованию. Римус предложил сто долларов в неделю, и они ударили по рукам.
На следующий день Римус и Коннерс явились на грузовике, набитом виски. По мере того как они сгружали 250 ящиков, беспокойство Дейтера росло. На ферме он жил не один. Несколько комнат занимал его подручный Джонни Герам с женой и четырьмя маленькими детьми.
– Мы все влипнем, – причитал Дейтер, не в силах стоять на месте.
– Убирайся с дороги и заткнись, – сказал Коннерс, и они с Римусом продолжили работать, пока не забили склад полностью.
Хозяйство превратили в неприступную крепость. Отряд стрелков нес постоянное дежурство. Расположение фермы у подножия холма помогало следить за любым движением в округе; сами оставаясь незаметными, они видели каждого, кто спускался узкой тропкой по склону. Все средства защиты – винтовки, пистолеты, автоматы – были спрятаны в тайниках в стратегических точках.
Из старой избирательной кабинки соорудили наблюдательную вышку и установили ее перед входом, где охранник встречал покупателя. В центральном амбаре, напротив дома Дейтера, на сеновале залегла вооруженная охрана. Сам амбар был связан системой электрической сигнализации со вторым этажом дома, где по ночам дежурил еще один караульный. Проверенные клиенты въезжали во двор и трижды мигали фарами. По этому сигналу парни в амбаре нажимали кнопку звонка, и со второго этажа ударял сноп света, затмевающий луну и озаряющий все вокруг.
Местечко вскоре заслужило прозвище “Ферма в Долине Смерти” – в честь тех пиратов, что пытались пробраться туда, и с тех пор их никто не видел.
“Круг” не замирал ни на миг. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю 147 грузовиков Римуса разъезжали по дорогам. Детишки, игравшие на Квин-Сити-авеню, бросали свои игры и радостно вопили: “Виски везут!” Всем предприятиям, связанным с производством и продажей алкоголя, запрет обошелся в тысячи потерянных рабочих мест, безработица коснулась барменов, официантов, шоферов, бондарей и стеклодувов. Римус нанял три тысячи человек, став одним из крупнейших работодателей в городе и де-факто героем: он обеспечивал горожан не только качественным виски, но и деньгами на его покупку.
Деятельность компании стала настолько масштабной, что он купил шестиэтажное офисное здание в центре Цинциннати и потратил 74 000 долларов на его ремонт, увенчавшийся закупкой мебели на заказ и выложенным в вестибюле мозаичной плиткой именем “Римус”. В этом здании он проводил совещания с начальниками складов и прочими подчиненными, разрабатывая планы достижения главной цели – завладеть всем виски Америки и стать единственным бутлегером этой страны.
Римус целенаправленно формировал свой новый образ, добавляя одни детали и отбрасывая другие, оттеняя и уточняя свои черты. Каждое свое высказывание он заполнял словами до отказа, никогда не обходился одним словом там, где можно было вставить дюжину: “Я должен обуздать свое естество”; “На повестке дня вопиющая и нестерпимая доктрина”; “От неизбывной полноты моего благодарного сердца”. В добром расположении духа Римус был чрезвычайно любезен, разукрашивая свою речь такими оборотами, как “если вас не затруднит”, “если возможно”, “если мне позволено будет заметить” и “могу ли я обратить внимание”. Некоторые слова он произносил с отчетливым немецким акцентом. Улыбался он реже, чем смеялся – пугающим, агрессивным смешком, который в самый неподходящий момент вторгался как в молчание, так и в беседу.
Он развил в себе брезгливость, граничащую с фобией. Римус стал остро восприимчив к грязи и беспорядку, к слабым местам в недостаточно продуманных планах, к любым ограничениям, угрожающим свободе тела или духа. Постепенно он заменил свой прежний гардероб сшитыми на заказ шелковыми костюмами, словно это был единственный материал, прикосновение к которому выносила его кожа. Он терпеть не мог, когда пуговица на воротничке прижималась к шее. Никогда не носил нижнего белья.