Страница 49 из 79
— Видишь ли, мой юный друг... Сложно дать определение тому, что само по себе определяет всё вокруг нас. Да и нас самих тоже...
— И ещё. — Пока я раздумывал над дальнейшим ответом, Иван тоже поделился своим интересом. — Если при расщеплении атома высвобождается так много энергии... То как они вообще вместе собрались изначально, все эти частицы? Это же, получается, нужно что-то вроде ядерного взрыва, только... Э-э-э... Только наоборот?
— Так точно. Это называется ядерный синтез.
— И где же его можно сделать?
— Например, внутри звёзд.
При этих словах все коротко глянули на небо — на невысокое августовское Солнце. И тут же отвели обожжённые зрачки обратно на воду.
— Да-а-а... Свет от Солнца летит до Земли через ледяной вакуум космоса примерно восемь минут. А потом ещё через километры атмосферы. Но даже после этого он способен ослепить или обжечь. Вот она — сила, способная создать материю. Каждый атом, из которых состоят ваши тела, был выкован в звезде. Помните об этом, когда вдруг чего-то испугаетесь. — После этих слов и Иван, и кадет, и бесы, и партизаны начали внимательно осматривать свои руки, словно пытаясь разглядеть работу космической кузницы. — А что касается элементарных частиц... Хм...
Я снова ненадолго задумался, подыскивая достаточно простые слова, которые могли бы дать им понятие о столь сложных вещах. Всё внимание ошарашенных столь простыми, но столь очевидными истинами пацанов, было вновь приковано ко мне. И это было неправильно. Чем дальше мы следовали вниз по течению, активнее следовало смотреть по сторонам.
— Пожалуй, с основами квантовой механики мы познакомимся как-нибудь потом... Надеюсь. — Оглянувшись, я указал на левый берег. — Вон, уже почти приплыли. Будьте внимательнее. И забирайте понемногу влево. Вон там вроде можно удобно высадиться.
Лодка медленно начала приближаться к небольшому пляжу, отделённому от развалин кварталов Щукина узкой лиственной рощицей. Которая уже начала подозрительно рано желтеть.
— А там нет радиации? Деревья-то чё-то как вокруг аномалии... — Сержанту Петрову эта желтизна тоже внушила вполне резонные опасения.
— Иван, прибор!
В ответ на приказ, юный сталкер немедленно извлёк из своей поклажи небольшой дозиметр — один из тех, которыми был снабжён его бункер. И направил раструб в сторону приближающегося берега.
Раздались тихие редкие щелчки.
— Стрелка вроде в зелёной зоне. Это же типа норм? — Паренёк показал мне экранчик устройства. — Но чё-то близко к жёлтой.
— Сорок микрорентген в час... — Я разглядел показания и прокомментировал. — Это ещё не выше нормы, но уже многовато даже для мегаполиса... Тем более, что он уже давно мёртв... На берегу всем надеть костюмы. Как тренировались.
— Окей...
Когда лодка тюкнула в песок носом, все пацаны попрыгали на берег и принялись доставать бункерные ОЗК из чехлов. Только Че поднялся во весь рост в лодке, рассматривая берег сквозь прицел карабина.
— Шутник... — Остановив взгляд на зарослях высокой, но пожухлой травы, он привлёк к ним моё внимание. — Смотри туда.
Приглядевшись, я не сразу понял, на что именно он показывает. И только шагнув ближе, разглядел в траве скелеты, похожие на те, что встречались на противоположном берегу.
Вот только костяки, которые мы видели на стороне Строгино, хоть и были с переломами или расколотыми черепами от крупнокалиберных попаданий, но всё-таки целые. И в истлевшей одежде они часто валялись на берегу, вытянувшись в полный рост.
А тех, кто не успел переплыть реку и остался здесь, явно разорвали на части. Ноги в обрывках штанов валялись вдалеке от тазовых костей. Руки — отдельно от плеч и лопаток. Позвоночники разломаны надвое, а грудные клетки распахнуты, словно крылья.
И ещё в этих кустах не было видно ни одного черепа.