Страница 2 из 3
Демонстративно взглянув на часы, я заерзал на стуле.
— Не знаю, чем ты можешь помочь, наконец заговорил мой друг каким-то странно звонким голоском. — Она уже всюду звонила. Но все празднуют. А от роботов ничего не добьешься, сам знаешь. Больших бюрократов человечество не видывало.
— Я все еще ничего не понимаю, — угрожающим тоном сказал я, постучав пальцем по стеклу хронометра.
— Постой, дай объяснить. Ты-то хоть не действуй мне на нервы, — жалобно сказал Иван. — Сам видишь, в каком положении я очутился. Понимаешь, это была единственная возможность попасть на праздник домой я и так прождал до последнего момента, но все места на звездолеты были забронированы еще тогда, когда я только собирался на Землю. А в транспортном бюро мне заявили: единственный для вас выход — телетранспортация. И, мол, не только для вас, а для всего человечества, и напрасно, мол, люди боятся. А вы, кричу я им, без обобщений, мне дела нет до человечества. Вы мне лучше скажите, как мне вернуться на Титан, я вам не какой-нибудь там избалованный турист, я там живу, меня жена ждет, работа! А они, знай гнут свое: телетранспортация да телетранспортация! Это, говорят, конечно, обойдется вам дороже, но виноваты в этом бюрократы, которые не выплачивают командированным разницу в цене билетов. Багаж, говорят, позже получите, мы его отправим грузовым космолетом, зато полтора часа — и вы на Титане. И предупредили, что в противном случае мне придется ждать две недели. Пришлось соглашаться. А что оставалось делать? Ты же знаешь, какая Ивонн ревнивая! Не вернись я к Новому году, она бы мне глаза выцарапала.
— Ну да, опять жена виновата, — воинственно вставила француженка. — Во всех своих глупостях вы готовы винить бедных жен!
Я не обратил на ее вспышку никакого внимания. На Титане все женщины становятся раздражительными. Необходимость постоянно общаться с одним и тем же мужчиной, находиться в герметически закрытых помещениях или в скафандрах нервирует их. Иван тоже пропустил ее реплику мимо ушей и продолжал:
— Вы не думайте, и с телетранспортацией все было не так просто. Народ как с цепи сорвался — все хотят путешествовать Я едва сумел пристроиться к одной из отправляемых групп. А до наступления Нового года оставалось два часа.
Он судорожно вздохнул и замолчал.
— Ну, и как прошел полет? Рассказывай же! — поторопил я его.
Сам я даже не видел телетранспортационную станцию, недавно появившуюся у нас на Титане, и не знаю, решусь ли когда воспользоваться ее услугами. Мы, геологи, народ консервативный, это у нас профессиональное. Может, телетранспортация и в самом деле будущее человечества, может, это и гениальное, и революционное и какое угодно еще открытие, но есть в ней нечто недостойное человека. По крайней мере, на мой взгляд. Суют тебя голым в кабину-реактор, разлагают на кванты и тутти-кванты, и отправляют в Космос. А потом на соответствующей планете опять собирают по квантам. Конечно, при этом ты движешься с самой высокой скоростью — со скоростью света, однако я бы никому не позволил разлагать себя на кванты. Это противоестественно.
— По крайней мере интересно было? — полюбопытствовал я. — Что человек чувствует, когда…
— Ты лучше спроси меня, как я чувствую себя сейчас, — простонал Иван.
— А что такое?
— Как что такое? Ты что — не видел?
Только теперь до меня дошло, в чем дело,и я воскликнул:
— Неужели…
Но, помня о его чувствительности, заставил себя не расхохотаться.
— Покажи!
Я вскочил и потянулся к одеялу, но француженка оттолкнула мою руку.
— Нечего глаза пялить, видел уже!
Я снова представил себе роскошные женские бедра с округлыми коленками. Вероятно, из-за скуки на Титане у человека воображение развивается гораздо сильнее, чем на Земле.
— Как это случилось? — спросил я, устыдившись своего видения.
— Откуда я знаю! Я тебе объяснял: была толкучка, нас отправляли группами. Кто знает, где и как произошла ошибка, и вот теперь извольте — нижняя половина у меня женская.
— Матерь божья! — воскликнул я, изо всех сил стараясь, чтобы в голосе прозвучала хоть нотка сочувствия. — Но на принимающей станции…
— Роботы! — гневно вскричал Иван. — Новый год, ни одной живой души. Мне объяснили, что такие ошибки возможны. Линия новая, проходит через астероидный пояс. Ничего не могут поделать, пока не обнаружат вторую половину. Пока ни с одной станции не поступило сообщения об ошибке. Идите, говорят, сейчас так, а мы вас потом сами разыщем. А в довершение всего еще и грозят: смотрите, мол, вы несете ответственность за чужую часть тела. Какая наглость! Будто я ее украл! Как будто я мечтал появиться перед женой в таком виде, да еще на Новый год!… Смейся, смейся, взорвался он, видя, что я едва сдерживаю подступающие приступы смеха.
— Иван, — сказал я француженке, — прими мои новогодние соболезнования.
И отправился в туалетную комнату.
Там я хохотал, пока не заболели мышцы живота. Потом сполоснул лицо холодной водой, насухо вытерся и только после этого подумал о серьезности создавшегося положения. Какую помощь я мог предложить своему другу? И вообще, можно ли ему чем-то помочь? Положим, поливизор я еще кое-как смогу разобрать, но в технике этой проклятой телетранспортации я не смыслил ни бельмеса. Как произошла ошибка и как можно снова осуществить обмен — это для меня было загадкой. Ясно было одно — хирург в этом» деле не помощник. Нельзя же просто разрезать человека пополам, а потом сшить половинки. Наверное, здесь обмен производился на молекулярном или даже субмолекулярном уровне.
Когда я вышел из туалетной, звонок у входного шлюза трещал как осатанелый. Я открыл бронированную дверь, и в нее ворвался громадного роста детина в ярко-красном скафандре.
Такие вульгарные скафандры носили на Титане только туриста Они выдаются туристическим агентством, чтобы не перепутан представителей туристического мира с нормальными жителями! Посетитель что-то кричал, размахивая над головой руками, нс| я ничего не слышал, потому что на голове у него был шлем Я жестом указал на ошибку, и он судорожно и неумело приняла стаскивать его с головы. В конце концов пришлось ему помочь
— Это вы Иван? — проревел он, освободив от шлема свою oгромную голову. Но приглядевшись внимательнее, разочарован-! но констатировал: — Нет, это не вы. А где же он?
Я ткнул пальцем через плечо, и бестактный посетитель бросился к двери, ведущей в гостиную. Через секунду он уж опустился перед Иваном на колени и стаскивал с него одеяло
— Это она, она! — завопил он.
И с упоением принялся целовать ноги и колени моего друга То есть не моего друга, конечно, а той его половины, которую тот получил по ошибке во время телетранспортации. Ивонн и Иван были настолько ошеломлены, что даже не шевельнулись Я едва сумел оттащить эту человеческую громадину. Оттолкнув его к стулу, на котором еще недавно сидел сам, я принялся отчитывать его:
— Ведите себя прилично! Вы где находитесь?
Пока я боролся с ним, усаживая на стул, пришлось прикрикнуть на остолбенело стоявшую француженку:
— Не стой как памятник, а дай ему какое-нибудь платье или свои брюки!
Она выбежала в другую комнату за одеждой, а в это время верзила исступленно заверещал:
— Это моя жена, моя жена!
И пальцем показывал на Ивана, который, вздрогнув от его вопля, набросил на себя одеяло, скрыв этот непривычный для Титана вид.
Я уже все понял и поэтому был совершенно спокоен.
— Вы убеждены, что ваша жена выглядит именно так? Посмотрите-ка внимательней.
Но, не глядя на Ивана, верзила сломленно упал на стул.
— Ох, я свихнусь!
— Это грозит всем нам, — сочувственно ответил я. — Хотите что-нибудь выпить?
— Вы извините, что я так… Но представьте себе и мое положение, — извиняющимся тоном заговорил он. — Только вчера мы поженились и сразу же отправились на Рею, соседний спутник Сатурна. Решили встретить там Новый год и провести медовый месяц. И надо же такому случиться именно с нами!…