Страница 80 из 82
При следующей атаке Климин не стал уходить в сторону, а отбив меч предплечьем, одновременно рубанув противника по вооружённой руке, перерубив её в районе локтя. Вот так, носите кольчугу с длинными руковами. Шагнул вперёд, закрываясь раненным от его напарника. Ещё шаг, обходя впавшего в ступор бандита, поворот и меч застрял в разрубленной до половины голове второго. Оставив застрявший клинок, он бегом бросился к открытым воротам, туда, где оставил копьё. Первый выскочивший на улицу получив топором в висок, выбыл из схватки, остался последний, самый сложный. Вооружённый мечом и щитом, упакованный в кольчугу и железный шлем с личиной. Оставшимся метательным оружием такую цель не поразить, но у Алексея уже было копьё и несколько, неизвестных местным, восточных финтов.
Укол, один, второй, секущий по ногам и сверху вниз, а теперь хитрый удар «укус змеи» и … подполковник остался с полутораметровой деревяшкой. Подвела отсушенная при блоке рука. Отпрыгнул назад от обратного удара и с верху вниз обрушил на противника древко. Тот с лёгкостью закрылся щитом на миг перекрыв себе обзор, дав шанс войти с ним в клинч, где его преимущество во владении оружием будет потеряно. Почти успел, в последний момент Алексей развернул корпус, заставив клинок бандита соскользнуть в сторону с грудной пластины, левой рукой схватился за край щита, сдёргивая его в сторону, а правой вгоняя кинжал ему в горло. Не успевая остановиться, он врезался в умирающего, сбил того с ног и сам упал сверху.
Поднялся с трудом, только сейчас почувствовав, как устал. Мужики, спроектировали и воплотили в стали, прекрасный доспех, прочный, гибкий, удобный. Местные видевшие его без накидки, готовы были удавиться от зависти, наверное, от смертоубийства их останавливала невозможность переделки под свой размер. Доспех был всем хорош, кроме веса. Пусть они извели на него дорогущую оружейную сталь, которой можно было пустить на доспех меньше чем железа, но всё равно, таскать его ещё то удовольствие. За две минуты схватки, он вымотался на столько, что не мог сделать и шагу. Сердце колотилось сильней чем на восемьсот метров, броня сдавливала грудь стальным обручем, не давая вздохнуть. В глазах потемнело, он рухнул на колени, попытался стянуть себя шлем, но не послушные пальцы не могли справиться с застёжкой подбородочного ремня. Жгучая волна желчи прокатилась по пищеводу, и бросив его на четвереньки изверглась из глотки.
Минут через пять, чуть отойдя, подполковник утвердившись на ногах поплёлся собирать оружие, благо лошадь с девочкой была на месте. Бандит, перед тем как словить топор, успел намотать на руку верёвку, которую Климин в самом начале накинул на шею лошади. Так и остался лежать, хотя был ещё жив, но сил двигаться уже не осталось, а мужик с отрубленной рукой уже умер. За время его отсутствия, во дворе ни каких изменений не произошло. Покойники лежали на своих местах, обитатели дома, если кто остался, себя не проявили, оно и к лучшему. Прошёл через двор, вышел на нужный проспект и оказался в центре разворошенного муравейника.
Прямо рядом с ним киевляне перегородили проспект массивной баррикадой с установленным в центре метательным орудием. Обоими флангами укрепление упиралось в высокий частокол усадеб на противоположных сторонах проспекта. Выглядело всё внушительно, суздальцев должно задержать надолго, единственное, на кой ляд им метатель на баррикаде. Скажите пожалуйста, в кого они собрались стрелять из этой дуры, с её скорострельностью? Но его это уже не касалось, были проблемы посерьёзней. Судя по положению солнца, эвакуация его отряда уже началась и ему придётся очень постараться нагнать их по пути.
Сразу пройти не удалось, его опять узнали и предложили принять командование над метательной машиной. Думал, что после отказа начнутся проблемы, но нет, обошлось, отнеслись с пониманием. О стоимости его головы, тактично умолчали. Расспросили о происходящем в других частях города и отпустили. В свою очередь он спросил о князе и красноповязочниках. Про первого ничего толком не знали, про вторых, неопределённо пожали плечами, мол тати повыползли урвать своё. Вот тут они ошибались, явно пятая колонна, которую проморгала контрразведка. Ну и это уже не его дело.
Побежал трусцой к воротам, придерживаясь за лошадиную спину, благо осталось уже недалеко. Успел. В последний момент, но успел. Новгородцы уже начали эвакуацию, выехали со двора и теперь проезжали городские ворота. Алексей прибавил и догнал их прямо перед закрытием створок. Не успел перекинуться и парой слов со своими, как слева раздались отчаянные крики, а в след за ними показалась несущаяся суздальская конница, крушившая всех и всё на своём пути.
Новгородцы подхватили его под руки и сильным рывком втащили на борт. Варяжко рыкнул — гони — платформа дёрнулась вперёд, Алексей потеряв равновесие приложился головой об лавку. Крикнул, про девочку на лошади и попытался подняться, на него тут же навалилось двое спецназовцев, прижав к днищу лодки.
— Лежи боярин, не дёргайся, кровью истечёшь, — над ним навис, дёргающийся от тряски, хозяин конспиративной квартиры, — сейчас прорвёмся мимо речной стражи, срежем с тебя доспех и перевяжем, а пока лежи. Если можешь, попытайся рану зажать. О девочке не беспокойся, вон, Фома лошадь держит.
— Какую рану? Цел я!
— Ой ли? Доспех изрублен, сам в крови с ног до головы, идёшь, еле ноги передвигаешь. Успокойся и прислушайся к себе, в бою часто ран не замечаешь, а потом поздно становиться.
— Точно говорю, на мне ни царапины, вся кровь чужая. Не простая выдалась прогулка.
Бдительные подчинённые убрали хватку и подполковник уселся на скамью, держась обеими руками за борта, покрутил головой, оценивая диспозицию. Их платформа с ушкуем резво катила в сторону Днепра, до которого оставалось метров пятьдесят. Как и предполагалось, по суше ни кто на их перехват не кинулся, на реке похоже просто не разобрались с происходящим. Бросил взгляд назад, увидев лошадь с девочкой, закрытые городские ворота и новгородцев активно засевающих пройденный путь чесноком, немного успокоился. Совсем немного. Потому, что как раз в этот момент, ворота распахнулись, выпуская из города отряд кавалерии.
— Други, приготовиться, за нами суздальцы. Действуем по плану, первая пятёрка сталкивает ушкуй, вторая прикрывает.
Они достигли реки и одновременно суздальцы наткнулись на чеснок. Со стороны смотрелось здорово, практически, как в кино, когда каскадёр подсекает передние ноги лошади, и та на полном скаку заваливается вперёд. На дороге мгновенно образовалась мешанина из человеческих и конских тел, в которую влетали всё новые жертвы не успевшие затормозить. Один из преследователей оказался ловким как кошка, успел соскочить со своего падающего скакуна, по инерции пробежал несколько шагов вперёд, пока сам не наступил на брошенный шип.
Потеряв на дороге шесть человек, преследователи приняли в стороны, обходя расчищенную дорогу по пепелищу, где дабы не переломать ноги лошадям, вынуждены были снизить скорость, став при этом хорошей мишенью для новгородцев. Пять стрелков и Климин, привычно разобрали цели и принялись стрелять по готовности. Стреляли быстро, но не эффективно, их взводимые без блока самострелы позволяли быстро перезаряжать оружие, подобное преимущество обратным образом сказывалось на скорости болтов. Алексей попал в одного из преследователей два раза, но оба не удачно, первый болт застрял в кольчуге не причинив заметного вреда, второй тот успел принять на щит. У остальных результаты вышли не лучше, за десяток выстреловвышибли из сёдел всего двоих. Привлечённая непонятной вознёй на берегу, ещё одна неприятность, в виде патрульной ладьи, спускалась к ним по течению.
Климин уже начал мандражировать, по поводу успеха своего плана, когда за спиной раздались радостные крики, мужики наконец то смогли вывести ушкуй на воду. Скомандовал отход и вместе со всеми бросился на кораблик. Не успели отойти от берега, как оказались под прицелом у стрелков на ладье. Алексей и трое спецназовцев взялись за щиты, остальные сели на вёсла, выводя лодку на стремнину, где у более лёгкого ушкуя, шансы оторваться серьёзно возрастали. Так и произошло, через час они оторвались достаточно, чтобы двое щитоносцев сели на вёсла, а ещё через полчаса стало окончательно ясно, преследователи безнадёжно проигрывают гонку.