Страница 56 из 100
— Вот так это носят.
Потом она подошла к какой-то огромной деревяной коробке с окном, что стояла с краю опушки, и открыла её ключом. Оказалось, на тонком золотом шнурке Эфи висел не кулон, не бусина связи или иное украшение, а ключ. При этом шнурок… растянулся. Да-да, стоило драконице потянуть за ключ, шнур растянулся, будто был сплетён не из золота, а из каучуковой нити — диковинки с дальних островов.
«Официально не открытых, кстати. Но это уже частности».
Пока Лика раздумывала над судьбами аборигенов и гадала, чем ещё удивят её драконы, помимо тянущегося золота и прозрачной штуки для глаз, которая плотно прилегала к лицу, Эфи успела раздеться в деревяном коробе, потому что вышла она оттуда, босая, без шапки, завернутая лишь в простыню. Вышла прямо на снег, на середину опушки, взмахнула руками, и… подхваченная ветром простынь отлетела в сторону, а девушка перевоплотилась в дракона. В изящного светло-зелёного ящера.
А потом выстлала перед Ликой крыло с перепонками, тонкими до прозрачности, такими, что в нём просматривались линии кровеносных сосудов.
Лика, мигом забыв и о диковинках Грайгцура, и о дальних островах, выдохнула, собираясь с силами.
Драконица повернула к ней свою оскалившуюся морду и нетерпеливо стукнула крылом по замёрзшей земле.
Внезапно Лику озарила мысль о возможной погоне. Это подстегнуло. Не прошло и минуты, а она уже сидела на драконьей спине, хватаясь крепко за выступающие из шеи шипы драконицы.
И даже накидку расправить не успела — Эфи взлетела внезапно, и сразу начала набирать высоту! Тут же! Не плавно, как Адайн. То же касалось и скорости. От неожиданности Лику дёрнуло назад, и если бы за её спиной не торчало ещё несколько парных высоких шипов, она бы просто свалилась с драконьей спины.
Утешало одно, когда они долетят…
«Если».
…Лика выскажет всё, что думает по поводу навыков Эфи в перевозке людей. Видимо, не зря ей доверили лишь переноску чорских лошадок.
Адайн
Через пол часа, когда Танлиды завершили обед и разбрелись по дому и саду, Адайн понял, что Лика так и не явилась в комнату, которую им выделили для сна.
В выстуженную угловую комнату.
«Спасибо, хоть не чердак».
Но на троих. Ибо дом Танлидов так же на время праздников заполнился родственниками.
Вообще-то они не договаривались, что Лика придёт. И да, в этой комнате гораздо холоднее, чем в доме. И да, хос, побери, сегодня они не улетят — Форцерин настоял на отдыхе от перелётов. Якобы резкие взлёты и приземления несут огромный урон человеческому здоровью Лики.
Но может оно к лучшему? Комната ужасно холодная и достаточно просторная для того, чтобы греющий камень не спасал, даже будучи заряженным. Значит Лика снова замёрзнет, и они снова будут спать вместе. В одной постели. Такая изощрённая пытка вперемешку с наслаждением.
«Стоп. Если она не пришла ко мне, куда же она пошла? И с кем? Наверняка с внучкой Танлидов — весьма болтливой особой… Хос!» — Адайн подорвался с кровати, на которой лежал в ожидании Лики, и торопливо вышел из комнаты.
Оглядываясь и прислушиваясь, не идёт ли кто навстречу — ибо сегодня он не был настроен на шумную компанию. Нет, король Грайгцура хорошо относился к Танлидам. Как и ко всем стаям Каменного кольца. Сама его должность подразумевала равное отношение ко всем драконьим родам.
Однако это не отменяло факта, что его расположением так и норовили воспользоваться. Драконья знать и крупные торговцы, как и люди, имели свои интересы. И, как и люди, лоббировали их всеми доступными способами.
Вот и теперь, стоит ему увидеть кого-то, завяжется разговор, и ему придётся спуститься в гостиную с горящим камином, где будет сложно отказаться от мягкого кресла и от бокала горячительного напитка, дабы не обидеть хозяев дома, к которым они трое свалились, как снег на голову. И уж точно нельзя будет игнорировать деловую мужскую беседу.
Выручало одно — он не раз гостил у Танлидов, к слову, крупнейших поставщиков редких камней и минералов к магическому двору, за что Форцерин особенно привечал эту стаю. Так вот, Адайн неплохо знал дом. Поэтому прокрался на кухню обходными коридорами и смежными комнатами.
Он угадал. В кухне пахло горьким травяным паром. Форцерин и сейчас сидел у открытой печи, шевелил кочергой поленья и явно о чём-то раздумывал.
— Готовил лекарство?
— Угу, — ответил по-свойски маг.
Драконы вообще вне общества общались друг с другом без лишнего пиитета.
— Лика выпила его?
Архимаг задумчиво кивнул в сторону стола у окна, где стояла знакомая чаша.
Адайн не поленился, подошёл к столу и заглянул внутрь чаши. Она была пуста, но не вымыта. На белых гладких стенкам темнели капли отвара, а на дне — остатки мелкого жмыха. Очевидно, Лика выпила лекарство.
«Не очевидно».
С Форцерином сейчас всё под вопросом. Если Ковен играет против него.
«За Грайгцур. В интересах драконьей республики,» — вдруг понял он.
И ещё кое-что понял. Этого столкновения можно избежать. Ещё можно, если он откажется от Грайгцура.
Так Грайгцур или Лика?
Точнее, небо или Лика? Ведь если откажется от трона, и сумеет убедить Ковен в необходимости возврата Лики в Ардар, летать уже не сможет. По закону Ардара, который согласуется с законом Грайгцура. И по законам Риамонта, Мадхавы и других людских королевств, правовая практика которых тоже согласуются с драконьим миром. Во имя мира. Во имя баланса. Во имя негласного принципа: вы не лезете к нам, мы — к вам.
Небо или Лика?
— Где она? — повернулся он к Форцерину, который не ответил на прошлый вопрос.
— Зачем ты ищешь её? — спросил Архимаг, впиваясь в Адайна внимательными глазами, знающими столько тайн мироздания, что не хватит целой библиотеки, чтобы излить их на бумагу, предварительно зашифровав хитроумными значками и расслоив на аксиомы, теоремы, правила и исключения из правил.
«Вот именно, Лика — исключение. Моё влечение к ней — самое настоящее исключение из законов мироздания».
Так Лика или небо?
Адайн понял голову в бесконечную синь, в бескрайний простор, где ветер вечно соревнуется с птицами и играется с облаками.
«Верите ли вы, что природа может нарушить собственный закон?» — так и рвалось с его уст.
Если бы не условности, если бы не правила игры, он обязательно спросил бы об этом у Архимага. Может быть, когда-нибудь спросит. Только не сейчас. Задай он подобный вопрос, обнажи свои чувства к Лике, и ему не выпутаться из пут, не обойти строгие драконьи законы — табу, выписанные кровью на пепле древних городов.
— Адайн, не будь столь строгим к себе. И к ней, — произнёс Форцерин с неожиданным сочувствием в голосе. — Думаешь, я не понимаю, каково вам… Пусть она хотя бы немного развеется. Поверь, всё к лучшему. Ты сам это скоро поймёшь.
Адайн внутренне сжался. Подобная перемена в настроении Архимага скорее пугала. Однако он — не просто дракон.
Он король.
Хотя и с ограниченной властью. Его голос во Всеобщем конклаве Грайцура равен целому Ковену. Или Парламенту. Или Законотворческому собранию.
Так уж сложилась их система правления — четыре опоры. Чётное число. Добиться большинства не так-то и просто. Порой это вынуждает заинтересованные группы и цнлын слои общества идти на компромисс. По сути, Всеобщий конклав республики Грайгцур — и есть кузница компромиссов, толстая скорлупа, из которой на свет появляются лишь взвешенные решения и только мудрые законы…
«Мудрые. Мудрости не свойственны порывы чувств».
Кажется, он всё для себя решил.
— Где. Она.
— В саду, — ответил Архимаг, будто не заметил с его стороны давления. — Право слово, оставь её в покое. Всё равно вылетаем завтра.
— Летим сегодня. Здесь она мёрзнет по ночам, — выдал Адайн чистую правду.
— Странно, с утра у госпожи Ликарии не наблюдалось признаков простуды.
— Потому что… вчера ночью я её грел.
«Всё равно Форцерин узнает об этом. Если уже не узнал».
— Вам это не нравится? — брови мага издевательски подпрыгнули, а лоб сморщился.