Страница 30 из 44
Снова киваю. Впиваюсь ногтями в кожу. Улетаю от удовольствия, хочу остановить, задержать момент и одновременно с этим жажду большего. Наш секс — какой-то максимум, которого при этом все время недостаточно.
Алекс толкается бедрами — вздрагиваю и прикусываю губу.
— Рафа, еще.
Он медленно выходит и опять вторгается. Я сжимаю его руками так, что больно.
Еще одно убийственно тягучее движение, после которого он начинает лучше скользить и тут же ускоряется. Поднимаю ногу выше, чтобы было удобнее. Мы занимаемся сексом прямо здесь — быстро, нервно, на грани. Справляясь с горячкой. С адской потребностью. Затем торопливо перемещаемся в комнату.
А уже через два часа, сидя в кинотеатре в объятиях Алекса и чувствуя, как он нетерпеливо и многозначительно гладит мое колено, я переплетаю его пальцы со своими и понимаю, что не имею ни малейшего представления, какая обстановка была в номере. Какого цвета мебель и даже постельное белье. Не помню, какая люстра, какой вид из окна. Я помню только движения Алекса. Помню его жажду. Его безграничную ко мне внимательность. Вновь охватывает возбуждение. Теперь не от касаний и поцелуев, а от одних воспоминаний о том, что было. И его близости.
— Ива… — Он отрывается от мобильного и склоняется к моему уху. — Я тут подумал. Ты хочешь съездить на Игры? На несколько дней.
— Билеты уже не купить.
— У меня есть.
Фильм мгновенно перестает иметь значение, у меня шок.
— Покупал давно. Мы можем слетать на несколько дней, потусить. Возможно, получится устроить встречу с японцами там. Потом сразу в Австралию. Все реально.
Жизнь проносится перед глазами. Увидеть Лену, Таню, тренеров! Быть причастной к Играм и своей сборной хотя бы просто в качестве болельщицы. Да я голос сорву — так буду кричать на трибуне за своих девочек! Нервная дрожь прокатывается от макушки до пальцев.
Поехать не одной, а с Алексом. Вроде как ради его бизнеса. В качестве его фиктивной, но невесты. Уровень собственной значимости резко возрастает.
— Да, я бы хотела, — шепчу, сама свой голос не слышу, потому что в ушах гудит.
Раф наклоняется и касается губами моих щек.
— Соленые, — говорит, меняя положение.
Я тут же подстраиваюсь, обнимаю его. Это примерно в пятнадцатый раз за полчаса. Никогда не комментирую его неусидчивость.
— Я от волнения, всё в порядке.
— Можем не ехать. Я просто хочу тебя порадовать.
Счастье теплом ударяет в грудь.
— У тебя получается. Я бы хотела поехать на Игры. Очень хотела бы.
Хотя бы таким способом попасть туда, где должно быть мое место. По праву. Попасть, прочувствовать и, может быть, уже отпустить?
Глава 25
Как все изменилось за каких-то пять месяцев!
Я вжимаюсь в кресло и смотрю в иллюминатор. Столица быстро уменьшается, становясь совсем крошечной. Самолет гудит, рвется ввысь. Народу — битком! А из знакомых только Равский.
Как так вышло? Мужчина, который совсем не понравился ни при первой, ни при второй, ни при третьей встрече — сейчас самый нужный и близкий человек.
Иногда я силком останавливаю момент и думаю о том, что знаю этого парня всего ничего. Откуда столько доверия? Не считаю себя ни влюбчивой, ни наивной. Но сейчас, едва вспомнив, как он смеется своим фирменным громким смехом, я ощущаю нежность.
Раф сидит, смотрит перед собой. Заметив внимание, берет мою руку и мягко сжимает. У него она широкая, теплая. Эти пальцы так ласковы ко мне, они же могут стучать с безумной скоростью по клавиатуре. Удивительные пальцы.
Наши с Алексом глаза встречаются, он слегка улыбается и произносит:
— Взлетим, и можно будет расслабиться. Лететь пять часов.
Ком образуется в горле — Равский будто идеальный. Идеальный миллионер из идеального мира. Один глаз все еще красноватый после аварии. Ссадины на лбу превратились в тонкие розовые полосы.
На самом деле у Алекса много белых шрамиков на лице, они не сразу бросаются в глаза, но если рассматривать вблизи — то можно найти по меньшей мере десять точек и черточек. Он сказал, что это из детства. А еще кожа под татуировками шершавая, это тоже из детства, но я не решилась пока спросить, что случилось.
— Помню. Да я не в первый раз так-то, — расплываюсь в улыбке. — Обычно, правда, со мной летели подруги и Андреева. Всё было заранее продумано и организовано. Мне нужно было беспокоиться только о соревнованиях.
— Я впервые полетел на самолете один после второго курса. Тоже волновался. Засиделся в кафе с ноутом и чуть не опоздал на рейс. Мою фамилию назвали раза три, прежде чем услышал, — подбадривает он. — Потом половину полета пульс бахал. Родители потратились на билет в США, было бы ужасно его так тупо проебать.
Смеюсь, стискивая его пальцы. В ушах больно, и я тянусь к сумке за леденцами. Алекс старается сесть удобнее, из-за большого роста это нелегко. Он трет лоб. Громко вздыхает.
— Сейчас ты значительно внимательнее.
— И старше. Лет на десять. Но все равно ненавижу самолеты. Тут еще ладно, пять часов — фигня. В Сидней полетим — двенадцать. Однажды у меня будет собственный самолет, можно будет вставать и ходить, никого не раздражая.
Амбиции — это хорошо. Да.
Но пока самолета у него нет. Обычному человеку такие перелеты выдержать непросто, я даже не представляю, каково Алексу с его непоседливостью. Следуя порыву, робко обнимаю за шею. Он наклоняется и целует в губы.
Мы собираемся посмотреть фильм, но вдруг начинаем говорить о моих родителях. Вернее, о маме и ее сомнениях насчет поездки. Папа редко звонит, в основном по праздникам. В общем... я ему не сообщила, что покинула страну. Думаю, он и не заметит.
— Он живет сейчас с женщиной, но я ее никогда не видела.
Затем переходим на родных Рафа, которых невежливо кинули с ужином, улетев на несколько дней раньше, чем планировалось.
Обсуждаем его знакомых, друзей, которые тоже будут в Эмиратах. Мою сборную. Я никому не сказала, что прилечу, потому что собрались спонтанно, да и до последнего не верила, что получится.
В какой-то момент повисает пауза, и я отворачиваюсь, чтобы подумать о своем.
— Всё в порядке? — тут же спрашивает Алекс.
— Да. Отлично.
— Точно? Если что-то не так, скажи.
— Всё так. —
Верчу красивое кольцо на пальце, улыбаюсь. Еще одна черта Алекса — он абсолютно всё принимает на свой счет. Мою грусть по любому поводу считает личной недоработкой.
— Честно. Мне очень хорошо с тобой. Надеюсь, тебе со мной тоже?
Заглядываю в глаза. Он кивает, слегка улыбается. Тянется за планшетом и погружается в дела, давая мне возможность просто смотреть в иллюминатор и думать о предстоящем.
***
Едва заселившись в отель, я звоню Андреевой и сообщаю, что тоже прилетела. Уточняю, где можно найти девочек. Они как раз обедают в нашем излюбленном еще с прошлого визита местечке. Алекс вызывается проводить.
Переполняет восторг, когда мы едем в такси. Кручу головой, вглядываясь в синее небо, любуюсь высоченными пальмами и уникальной архитектурой. Впитываю атмосферу, кайфую. Равский как обычно говорит по телефону, хмурится и не замечает вообще ничего. Выглядит он, впрочем, изумительно. Черные волосы, светлая одежда. Высокий рост и некоторая худоба делают образ очень сексуальным. Я давно отметила плавность и неутомимость его движений. Его излюбленная нагрузка — кардио, особенно бег.
На мне легкое платье, бриллианты и... улыбка до ушей.
Мы идем к ресторану, я тяну Алекса за руку, подгоняя. Он кривится, бормочет что-то на английском, но терпит.
Заходим в ресторан, здесь обалденно красиво! Я застываю, оглядывая зал в поисках своих, настроение все лучше, внутри трепет. Представляю, что это будет за встреча!
Приподнимаюсь на цыпочки... в этот момент Алекса окликают.
— Александр? Ты? Бляха муха!
Мы с Рафом поворачиваемся и видим мужчину лет пятидесяти — большого, тучного, лысого и какого-то добродушного на вид. Незнакомого.