Зет|Пустошь

Порой она корила себя за такую слабохарактерность, корила за то, что избегала гнусных методов, думала, что не будь она такой, уже бы сейчас сотворила лучший мир для своего сына. И в то же время она понимала, что сын её не захочет себе такую, как она в матери — женщину, руки которой по локоть в крови, грязи и лжи…

— Хаах… — развалилась она на столе и прикрыла глаза.

— Мне от твоих вздохов уже тошно становится. — послышался ей тихий и немного хриплый голос. Видимо, от то ли от переработок, то ли от отчаяния ей уже стали являться галлюцинации.

— Да мне и самой тошно. — устало ответила она, не открывая глаз. И герцогиня замолчала. Замолчал и голос. Молчание это длилось долго.

— …куда делать твоя привычка болтать без умолку? — поинтересовался голос, тем самым нарушив такую приятную тишину.

— Хмм, как-то сама даже не заметила, куда она исчезла… Много чего произошло, вот я и… повзрослела? — сонным голосом отвечала Рассел, немного позёвывая.

— Вот как… Столько не виделись, а ты спать собралась? Даже чая не предложишь, как у вас положено?

«Так ведь спать хочется… А чай… откуда ему тут взяться? Здесь из съедобного разве что вяленое мясо», — медленно размышляла она. «…какой еще чай? И с кем осколок ему в зад я сейчас разговаривала?! Говорил мне Осип, чтобы не засиживалась допоздна с документами, не послушалась, а теперь и мой черед пришел. Всё… я сошла с ума!», — пришла к заключению Бьянка.

После этого её разум, кажется, прояснился, а сон как рукой сняло. Бьянка схватилась за меч, что всегда висел у неё на поясе, и принялась внимательно осматривать комнату. И она увидела. Там в углу на небольшой табуретке сидел мужчина в плаще с откинутым капюшоном, его пепельные волосы были довольны длинны и скрывали половину лица. Незнакомец издавал чавкающие звуки, улепётывая одну за другой полоски вяленого мяса, которые до этого были бережно припрятаны в мешочек на полке.

Мужчина, заметив её взгляд на себе, поторопился доесть и, закинув последний кусочек в рот, неразборчиво произнес:

— Вовьми меня в сфою армию, «глоть» — сказал он тоном, не принимающим отказа, и, завязав волосы в небольшой хвостик, уставился на Бьянку своей парой серых глаз. Взгляд у него был уставший, но всё же немного радостный, и было в нем что-то еще, что герцогиня не могла точно определить. Какая-то отрешенность? Смиренность? Будто он уже сделал всё, о чем только мечтал. Казалось, еще совсем немного, и он будет свободен.

— Т-твою мать, Зет, ты что ли?! — вскрикнула Бьянка и буквально выпрыгнула из-за стола. Она подскочила к седовласому и принялась крутить его лицо и ощупывать. — И впрямь ты… — прошептала она.

— Давно не виделись.

— Д-да, давненько. — всё еще находясь в шоке, отвечала герцогиня. Постепенно она успокоилась и, наконец осознав ситуацию, резко улыбнулась, а глаза её засветились, точно два факела. — Рада тебя видеть! Похоже мы оба с тобой не сильно поменялись, а? — сказала она, крепко обняв Зета.

— Да… И всё же много чего случилось… — уголки его губ совсем немного приподнялись, что всё же было невероятной редкостью.

— И правда… Ах, и что мы тут сидим?! Пойдем, на много, о чем надо поговорить! Больше десяти лет прошло ведь. А, помнишь Изольду, так вот она… — затараторила Бьянка, а Зет ухмыльнулся. Всё же они и правда почти не изменились. И сегодня его нисколько не будет раздражать её болтовня… но только сегодня.

Глава 18 По головам

Вечерний полумрак обеденного зала герцогского поместья освещали свечи, тут и там расставленные по чересчур длинному столу, что буквально ломился и скрипел от количества блюд, гордо восседающих на нем. Хотелось бы сказать, что утонченную и загадочную тишину прерывал лишь легкий и редкий звон столовых приборов, но это было не так.

Герцогиня в этот день не отобедала еще ни разу. Зет последнее время вообще забывал про еду. Так, два невероятно жадных сейчас до кушанья старых друга собрались за столом по весьма важному поводу — их долгожданной встрече, и так как оба они в этот момент плевать хотели на манеры с самой высокой башни императорского дворца, стоит ли упоминать о том, какими звуками полнился обеденный зал?

И атмосфера царила поистине прекрасная — и так не скупая на эмоции Бьянка, сейчас и подавно расцвела, и даже вечно хмурый Зет немного повеселел, а уж какую радость это доставляло слугам! Поместье было слишком большим для всего двух человек, проживающих в нём, поэтому от него всегда веяло неким одиночеством, ситуацию правда часто спасала герцогиня — смело выражающая свои эмоции и не скупая порой раз на дурное словечко. Но сегодняшний вечер был необычно шумным, что как раз-таки и взбодрило слуг.

Правда, был и недовольный сей ситуацией. Сын герцогини Зен с отвращением смотрел на свою мать, что хохотала с открытым ртом и в него же запихивала всё подряд со стола, а еще был её друг, которой у него скорее вызывал благоговейный ужас, чем то же отвращение.

Парню с пепельными волосами на вид было не больше двадцати пяти, что вызывало у юноши некоторые вопросы о том, как он познакомился с его матушкой. Он мало что успел узнать об этом человеке — звали его Зет, и, видимо, именно в честь этого друга матушка его и назвала, о специфике работы Зета он мог лишь догадываться, но всё же был более чем уверен, что тот был головорезом, профессиональным убийцей или же на худой конец наемником.

Одежды Зета он рассматривал с особым пристрастием. Сперва он конечно же упрекал его вид этакого оборванца, но стоило ему присмотреться и немного задуматься, как он стал понимать назначение каждой вещи, что была надета на него. Плащ скрывал его необычную внешность и всё то множество оружия, которое он с собой носил, комплект брони, состоящий из плотных штанов и этакий нагрудник с рукавами, сделанные из особой кожи, что добывалась только лишь в Срединных землях, плотные сапоги и перчатки с вырезами для пальцев. На поясе у него крепился полуторный меч, кинжал сзади и подсумок, в нагруднике его было несколько выемок, где тот хранил различное метательное оружие.

В общем и целом, выбор одежд в соответствии с предполагаемой работой Зета — единственное, что юноша одобрял в нём. И, отойдя от этого, можно сказать, что ситуация, которая разворачивалась у него на глаза ранее и сейчас, мальчика крайне нервировала и просто выводила из себя. Только вот недовольство своё он показать не мог, не перед этой буйно парочкой — мать заобнимает до смерти, а этому живодеру даже обнимать не придется, одним своим холодным взглядом на кладбище загонит.

А их разговоры… Зену порой становилось плохо от такого непотребства и откровенной мерзости.

— Ты чего? Смотришь всё в одну точку.

— Да так, последний раз, когда я был в этом поместье, те двери были сметены с петель, а пол покрывала лужа крови… Вот и задумался, как оно сейчас изменилось. — действительно с задумчивым видом проговорил Зет. Кажется, больше его волновали изменения в интерьере, нежели то, что когда-то тут была та самая лужа крови и отрубленная голова, о которой он не упомянул.

— И правда, столько лет прошло… больше десяти? — мечтательно спрашивала герцогиня.

— Для тебя десяток, а для меня пара или даже тройка.

— Это как?

— Угодил во временную аномалию в Срединных землях. — рассказывал он будто о каком-то пустяке, попутно отправив очередной кусок говяжьего мяса в рот.

— Аа, эти драные аномалии… Пару раз бывала там, так до сих пор вспоминаю всё то безобразие, да и твари там не лучше. Порой их внешний вид причиняет больше вреда, чем те же когти и клыки.

— Матушка, господин Зет, прошу простить, я вас оставлю первым. — аккуратно сложив вилку с ножом крест-накрест на блюде, попрощался юноша и покинул обеденный зал, не желая больше выслушивать такие ужасы.

Разговоры за едой представлялись ему совершенно другими, и такие темы — точно не то, что должен поднимать аристократ. Охота, увлечения, марки алкоголя и сигар должны были бы обсуждаться по его мнению, но никак не сражения с дикими тварями на еще более диких землях.