Страница 54 из 80
— Но воевали-то вы, а не ваше командование, которое сидело в своем мире, — возразил Мелькор. — Александр Тимофеевич, сейчас не время и не место демонстрировать свою независимость от меня, преданность Родине и прекраснодушие. Я отлично знаю, что вы и ваши люди выполняли не мой приказ. Но защищали-то вы меня! И дрались при этом мужественно и умело. Я знаю, что некоторые из ваших товарищей убиты или ранены. Возможно, вы из-за этого даже злитесь на меня, в конце концов, это я перенес вас сюда своей волей, выдернув из Союза. Но сейчас все это не имеет значения. Мой долг наградить вас и ваших людей. Поэтому я прямо спрашиваю: что вы хотите в награду? Я сделаю все, что в моих силах и поверьте мне на слово, сейчас я могу многое.
— Вы можете вылечить наших раненых? — спросил Тавлога.
— Да, одним прикосновением. Но только если они добровольно примут в себя мою сущность и силу, подобно кольценосцам. Я не могу изменять человеческую природу без добровольного согласия.
— В таком случае, не стоит беспокоиться. Мы вылечим их сами. Раненых в критическом состоянии у нас нет. Больше мне лично от вас ничего не надо. А вот нашему Движению хотелось бы…
— Понятно, — остановил его Мелькор резким жестом. — Про ваше Движение мы поговорим потом, сейчас речь о вас и ваших людях. Дарья Ивановна, а вы что скажете? Какой награды хотите вы и ваши пионеры?
— Я присоединяюсь к словам полковника насчет награды, — гордо ответила Вожатая. — Мне нечего у вас просить. Давайте лучше обсудим наше дальнейшее сотрудничество. Мы бы могли…
— Обязательно обсудим, — перебил ее Мелькор. — Потом я все с вами подробно обговорю: и лично, и по официальным каналам, как вам будет угодно. Но здесь и сейчас мы будем говорить о том, о чем хочу разговаривать я, а говорить я хочу о вас лично! — Мелькор поднялся с кресла, нависнув над столом. — Итак, вы не хотите моей награды. Хотите ли вы, чтобы я стал вашим другом или покровителем?
— Уважаемый, вы некорректно ставите вопрос, — возразил Таволга. — Мы люди государственные, нам при всем желании такого покровительства не положено. Служить двум хозяевам нельзя, а мы свой выбор сделали.
— А для дружбы у нас слишком разные весовые категории, — поддержала полковника Вожатая. — Сами посудите, кто вы такой и кто мы такие? Нам с вами трудно говорить о личной дружбе, дружба — это привилегия равных. Но всегда можно договориться о взаимовыгодном сотрудничестве на благо вам и нашему миру.
— Что же, теперь все понятно, — кивнул Мелькор. — Дело ваше. Тогда слушайте меня дальше. Я дам самую высокую оценку вашим действиям и попрошу Главного Администратора и Исполнительный Комитет КСН достойно наградить всех за службу. Кроме того, я признаю за собой личный долг благодарности перед каждым из вас. Возможно не сейчас, а когда-нибудь потом, вам все же что-то понадобится. Что-то, в чем я смогу помочь. Помощь в бою, деньги, заступничество, связи и протекция, защита, — что угодно, что будет в моей власти. Так вот, я постараюсь выполнить вашу просьбу, при условии, что она не будет направлена против меня и моих людей. То же самое касается и ваших бойцов, участвовавших в обороне, а так же ближайших родственников тех, кто погиб. Считайте, что у каждого из вас есть по одному желанию. Но запомните — я готов помочь лишь лично вам или близким родным погибших, а не кому-то еще или вашему Союзу в целом. Не будем смешивать личные долги и официальные отношения, — сделав паузу, добавил Мелькор. — Вот, возьмите, — Пузырь достал из ящика стола небольшую коробочку и показал коммунарам лежавшие в ней крохотные синие кристаллы. — Здесь по одному на каждого из участвовавших в обороне коммунаров, живых или мертвых, кроме Петра и Натальи, которым для связи со мной достаточно их колец. Раздайте их своим людям, — с этими словами он подошел к полковнику и поставил перед ним коробку. — Надо плотно зажать кристалл в ладони и попросить меня о помощи в вашем мире или в любом из доступных мне миров. Дальше — моя забота. Вопросы есть?
— Вроде бы все понятно…, — осторожно ответил Таволга.
— А если все понятно, то я вас больше не задерживаю, господа коммунары, — махнул рукой Мелькор. — На третьем этаже башни есть комнаты для отдыха. Можете переночевать там, а завтра утром я открою портал в Коммунистический Союз. Всего хорошего и еще раз спасибо за защиту крепости.
— Резковато получилось, — аж крякнул от неожиданности полковник, взяв коробку. — Уже выгоняете, значит? Жаль, если мы друг друга не поняли.
— Я не выгоняю, — невозмутимо ответил Мелькор. — Я надеюсь, что мы еще продолжим работать вместе, и я к вам прекрасно отношусь. Но кроме вас, здесь еще сидят мои создатели и люди, которые просят моего покровительства и дружбы, — шлем с черными глазницами повернулся в сторону майора. — У меня с ними свои дела. Можно сказать, семейного характера. Если мы с вами чужие друг другу, то зачем вам терять время попусту на разговоры, которые вас не касаются?
— Вопросов больше не имею! — отчеканил, вставая из-за стола полковник. — Пойдемте к бойцам, Дарья Ивановна, — улыбнулся он Вожатой. — Для нас прием закончен, всяк сверчок должен знать свой шесток.
— Обиделся полковник, — вздохнула Ника, когда за армейцем и Вожатой закрылась дверь. — А жаль. Мужик он хороший и нам помог…
— Хороший, кто бы спорил. Только работает он на свое Движение и с нами познакомился по служебной необходимости, выполняя задание, — неожиданно сказала Катя. — Просто у нас цели временно совпали. А не совпали бы, так он бы против нас воевал. Ты его не жалей, он о себе сам прекрасно позаботится. Или Таволга тебе понравился?
— Да не, что ты, — отмахнулась, покраснев, Ника.
— Он не захотел быть зависимым от Мелькора, — заметил майор. — Как и Вожатая. Гордые, я их понимаю, сам такой был. Но жизнь так устроена, что одиночек всегда обламывают, и каждый рано или поздно делает свой выбор. Или остается на бобах. Может быть, их Коммунистический Союз и стоит того, чтобы ему честно служили, я не знаю… Но они свой выбор сделали.
— А ты свой, майор? — спросил Мелькор, усаживаясь обратно в кресло.
— Я тоже выбрал, — ответил полицейский. Встав из-за стола, он склонил голову перед Пузырем. — Я хочу быть вашим человеком, господин. Прошу принять меня под ваше покровительство.
— Хорошо, — помедлив секунду, ответил Мелькор. — Но у меня есть к тебе два вопроса. Зачем тебе это надо и что ты ждешь от меня как от господина?