Страница 83 из 192
Далее, Эгидий Римский перечисляет ошибки Аверроэса в трактате «О заблуждениях философов» («De erroribus philosophorum», ок. 1270); Петр Иоанн Оливи в целом отвергает учение тех. из которых «один — язычник [Аристотель], а другой — сарацин [Аверроэс]»; Иоанн Дунс Скот говорит, что теорию об общем для всех разуме на самом деле не понимал ни «этот проклятый Аверроэс» (ille maledictus Averroes), ни кто-либо из его последователей; Раймунд Луллий считает, что все гибельное неверие сконцентрировано в трех именах: Антихрист, Магомет и Аверроэс («Sermones contra errores Averrois», 1311); а Уильям Оккам выступает против аверроизма в защиту божественного всемогущества. Однако Данте Алигьери не только прямо ссылается на Аверроэса в трактате «О Монархии» («De Monarchia», 1312/13): «И с этим мнением согласен Аверроэс в Комментарии к книгам “О душе” (Et huic sententiae concordat Averrois in Commento super hiis quae De anima)» (I, 3), но и помещает его в «Божественной комедии» («La Divina Comm6dia», 1307—1321) в лимбе, совместно со всеми добродетельными нехристианами (Ад IV, 144).
В 1210 г. (Парижским собором) и в 1215 г. (Уставом Парижского университета) были запрещены к преподаванию libri naturales (с «Метафизикой») Аристотеля и осуждены Амальрик Бенский, Давид Динанский, а также некто Мауриций Испанский (Mauritius Hispanus), под которым, предположительно, мог подразумеваться Аверроэс. 10 декабря 1270 г. епископ Парижский Стефан (Этьен) Тампье, бывший прежде магистром теологии Парижского университета, осуждает тринадцать аверроистских тезисов; 7 марта 1277 г. он же с комиссйей из магистров теологического факультета, назначенной по поручению Иоанна XXI (Петра Испанского, 1276—1277) — в ее состав входил и Генрих Гентский, — осудил уже двести девятнадцать тезисов. 18 марта 1277 г. к нему присоединяется архиепископ Кентерберийский доминиканец Роберт Килвардби (1273—1278), по чьей инициативе руководство Оксфордского университета запретило обсуждать в процессе преподавания в нем шестнадцать «грамматических, логических и физических тезисов», из которых «иные утверждения заведомо ложны, иные отходят от философской истины, иные связаны с нетерпимыми ошибками, а иные явно губительны, ибо противостоят католической вере»: например, «что в материи нет никакой активной потенции (quod nulla potentia active est in materia)», «что растительная, чувствующая и разумная души суть одна простая форма (quod vegetativa, sensitiva et intellective sint una forma simplex)» и др.; при этом, однако, Роберт специально заметил позднее, что «произведенное осуждение не было того же рода, что осуждения, которым подвергаются явные ереси, но было лишь запретом утверждать подобные вещи в школах, определяя [вопросы для дискуссий] или на лекциях, или в какой-либо иной догматической форме». 29 октября 1284 г. другой архиепископ Кентерберийский, францисканец Иоанн Пеккам (1279-1292), подтвердил указанный запрет.
В результате аверроисты изгоняются из Парижского университета, и центр аверроизма перемещается на север Италии, в университеты Болоньи, Мантуи, Феррары, — а также Падуи, где под влиянием медика и философа Пьетро д’Абано («Согласитель расхождений между философами и особенно медиками»: «Conciliator differentiarum philosophorum et praecipue medicorum», 1300-1310; «Разъяснение астрономии»: «Lucidator astronomiae», 1310) складывается падуанская школа «второго аверроизма», к которой так или иначе принадлежали: «имперские философы» Людовика IV Баварского (1328—1347) Марсилий Падуанский («De translatione [Romani] imperii», «Defensor pacis», ок. 1324) и Жан Жанден («De laudibus Parisiis»), называвший себя «обезьяной Аристотеля и Аверроэса» («simia Aristotelis et Averrois»), а также Таддео Пармский («Quaestiones disputatae»), Антоний Пармский («Sermones quadragesimales»), Анджело д’Ареццо («Tractatus maleficiorum»), Власий Пармский (Бьяджо Пелакани: «Quaestiones super libro Methaurorum», «Quaestiones de Praedicamentis», «Expositio per conclusiones librorum Physicorum», «Tractatus de ponderibus»), Джакопо да Форли («Expositio in Avice
Об официальном же отношении к Комментатору католической церкви свидетельствует целый ряд картин и фресок, принадлежащих кисти итальянских художников ХІѴ-ХѴ вв., на которых тот изображен в виде поверженного еретика, лежащего у ног Фомы Аквинского: Липпо Мемми - «Триумф святого Фомы Аквинского (Triumphus Thomae Aquinatis)» (1323) в церкви Св. Екатерины Александрийской(Санта-Катерина д’Алессандриа; Ecclesia Sanctae Catherinae de Alexandria) в Пизе; Андреа Бонайути (Андреа да Фиренце) - «Апофеоз святого Фомы Аквинского (Apotheosis Thomae Aquinatis)» (1365-1368) в капелле испанцев церкви Санта-Мария-Новелла (Ecclesia Sanctae Mariae Novae) во Флоренции; Джованни ди Паоло - «Святой Фома Аквинский, поражающий Аверроэса (Thomas Aquinas Averroёm confundit)» (1445-1450) в Художественном музее Сент-Луиса (Saint Louis Art Museum, 1881); Беноццо Гоццоли - «Триумф святого Фомы Аквинского (Triumphus Thomae Aquinatis)» (1471) в парижском Лувре (Museum Lupariense, 1793); Филиппино (Филиппо) Липпи — «Фома Аквинский, торжествующий над еретиками (Тгіumphus Thomae Aquinatis contra haereticos)» (1489-1491) в капелле Карафа церкви Санта-Мария-сопра-Минерва (Ecclesia Sanctae Mariae supra Minervam) в Риме.
В то же время для гуманистов Аверроэс, как зачастую и Аристотель, был символом схоластической казенщины, и Франческо Петрарка, восставая против «этой бешенной собаки, Аверроэса, которая, вне себя от слепой ярости, не перестает лаять на Господа своего Христа и католическую веру (canem illud rabidum, Averroem, qui furore actus infando contra Dominum suum Christum contraque catholicam fidem latrat)», противопоставлял в том же XIV в. ее бесплодному многознанию знание того, «кто мы, откуда и куда идем (siam nati, donde veniamo, done andiamo)». В начале XVI в. Амброзио Леони («Assertiones has ex Aristotelis logica ac philosophia depromptas») пишет заслужившее похвалу Эразма Роттердамского (Дезидерия Эразма) произведение против «нечестивого» Аверроэса, а ученик Эразма, Хуан Луис Вивес, заявляет в 1531 г. относительно его'учения (как и «всей этой арабистики»), что «не может быть ничего более невежественного, безвкусного, мертвенного (nihil fieri potest illis indoctius, insalsius, frigidus)» («De causis corruptarum artium», V); что же касается Франческо Патрици, то он упрекал в 1581 г. Комментатора в том, что тот «все слова Аристотеля считал за божественные откровения» («Discussionum peripateticarum tomi quattuor», XII). При этом некоторые из ренессансных философов, например Эрмолао Барбаро («Compendium scientiae naturalis ex Aristotele»), противопоставляя Аристотеля и Аверроэса, стремились доказать, что последний совершенно исказил мысль первого: так, и Марсилио Фичино заявляет в 1469-1474 гг., что «против Аверроэса взывают греческие речи Аристотеля» («Theologia platonica de immortalitate animae», XV, 1).
Однако в XV - начале XVII в. идеи аверроизма заметны у Гаэтано да Тьене («Quaestiones de sensu agente, et de sensibilibus communibus ac de intellectu»), Николетто Верниа («Contra perversam Averrois opinionem de unitate intellectus et de animae felicitate»), Пьетро Траполино («Quaestiones ac notabilia recollecta super libris Aristotelis De anima et De саеіо»), Элиа дель Медиго («Commentarium in Substantiam orbis Averrois», 1485), Маркантонио Зимара («Super libros Aristotelis De anima», «Solutiones contra dictionum in dictis Averrois», «A