Страница 2 из 70
От услышанного мои плечи поникли. Макс — его забыть невозможно, даже если сильно захотеть. Дыра с размером в кратер до сих пор зияет там, где бьется сердце. Боль потери, она никогда не уйдет. Утихнет, да, но останется со мной на всю жизнь, ведь сын так похож на него.
Максимка…. Ему я рассказываю об отце каждый вечер.
Развернувшись к Глебу, я подошла настолько близко, насколько могла и, ткнув пальцем в грудь, с угрозой сказала:
— Я не знаю, для чего ты это делаешь, но предупреждаю, перестань. Мой сын — обычный ребенок без всяких там способностей. Заруби себе это на носу!
На этом я посчитала, что разговор окончен, но Глеб думал иначе.
— Да с чего ты взяла? — прокричал он.
— Ты сам сказал об этом! — в ответ прокричала, и на его удивленный взгляд проговорила спокойней: — Ты сам когда-то сказал, что дети ликантропов умеют перевоплощаться с самого рождения. А с Максимкой этого еще ни разу не случилось.
Смотря на недовольное выражения Глеба, я поняла, это не аргумент, поэтому продолжила.
— Послушай, все, что связано со мной, происходит неправильно. Стоит только вспомнить, как я спасла тебе жизнь. Хотя этого просто быть не может. А сила? Ими я не должна обладать вне территории хранительницы. И что? Вот она! — сказав это, я приложила ладонь к его груди, ощущая сердцебиение и частое дыхание, давая ощутить те отголоски, что есть во мне. — А сын? Вы твердили, что хранительница, как и любая другая человеческая девушка, рожают исключительно девочек. И что?.. — вопросительно подняла бровь. — Мой сын не оборотень, просто прими это, и успокойся, — тихо сказала, отнимая руку отступая.
— Я не перестану пытаться! Слышишь? — прошептал он, хватая меня за предплечья и встряхивая. — Пока я рядом, сделать все, чтобы пробудить в нем волка!
— Тогда, боюсь, нам придется распрощаться, — прошептала едва слышно, опуская глаза ощутив, как он вздрогнул. Захват Глеба ослабел, и я без проблем отошла от него и, не имея сил заглянуть в глаза, продолжила: — Боюсь, ты и так чересчур задержался.
После того, как дед привез Глеба, прося о помощи, я долго сомневалась: правильно ли поступила, согласившись его принять? Не дала ли я Глебу надежду на то, что между нами может что-то получиться? Но как только он окреп, мы поговорили и выяснили отношения. Я сразу сказала, что между нами никогда ничего не будет, и он согласился. Но последнее слово все же оставил за собой, сказав, что может быть терпеливым.
С тех пор прошло много лет. Я каждый день видела, как менялся его взгляд, когда он смотрел на меня. Иногда подолгу задерживал его на губах, порой окидывал фигуру, думая, что не замечаю. Я знала, что по ночам он входит в мою комнату, садится в кресло и подолгу наблюдает за тем, как я сплю. Видела его отношение к Максимке и понимала, что не могу ему дать того, что он хочет, что ему нужно. Нормальная полноценная семья.
Глебу нужно думать о продолжении рода, и для этого нужно найти истинную пару. Именно поэтому нужно прекращать это, нужно расстаться, пока это возможно. Но также я понимала, что если он уйдет, то мы с сыном останемся без защиты.
— Ты уверена в своем решении? — тихий, едва слышный вопрос с нотками грусти.
— Да, — короткий грубый ответ, отрубивший все концы, по которым можно было вернуть все обратно.
— Попрощаться с сыном дашь? — печально спросил он, вынуждая вздрогнуть.
Не выдержав, посмотрела на него, ощутив всю боль, что увидела в его глазах. Но и помимо боли там было: неверие, обида и надежда. Он до последнего надеялся, что я приму его, позволю заменить Макса. И это причиняло боль не только ему. Я знала, что все будет именно так, но не думала, что прощаться будет очень больно.
За эти годы я не смогла полюбить его, подпустить к себе настолько близко, как бы ему хотелось. Но я привыкла к тому, что он всегда рядом, поддержит и поможет, когда это нужно. Да, я не полюбила, но привязалась к нему и прощаться именно сейчас была не готова. Но если не сейчас, тогда никогда.
Я прекрасно это понимала, но все же…
— Я не гоню тебя, можешь остаться здесь, — негромко проговорила, отворачиваясь, смотря на дом, где в дверном проеме замаячил Максимка. — Я нашла квартиру, и завтра мы с Максимкой будем готовиться к переезду.
— Спасибо, но я лучше вернусь в стаю, — усмехнулся он. — Пойду, попрощаюсь… — бросил он и, проходя мимо, нарочно зацепил меня плечом, отталкивая от себя.
И впервые за столько лет по моей щеке скатилась слеза. Я обещала себе никогда больше не плакать, обещала быть сильной ради сына. Но я еще не готова остаться одна с ребенком на руках, когда в округе блуждают оборотни. Да, они пока не нашли нас, но рано или поздно это случится и тогда…
Глава 2
— Мам, а почему дядя Глеб не поехал с нами? — спросил Максимка, отвлекаясь от игрушечной машинки и солдатика.
Пока я следила за дорогой, сынок играл на заднем сиденье со своими любимыми игрушками, которые наотрез отказался сложить в коробку к остальным.
— Потому что у дяди Глеба есть более важные дела, — ответила, на секунду отвлекаясь от дороги и бросая взгляд на сына через зеркала заднего вида.
Игравший до этого в игрушки, сын замер, а после медленно поднял взгляд и спросил:
— Важней, чем я?
Вздрогнула, ощутив ту боль, что он вложил в этот вопрос. Я понимала Максимку, мне тоже очень тяжело прощаться с Глебом, но так нужно. Надеюсь, для всех нас это расставание пойдет на пользу. Возможно, поначалу нам будет тяжело, но потом привыкнем.
— Разве может быть что-то важнее тебя, малыш? — успокаивающе спросила у него.
— Тогда почему он ушел? — капризно повторил он.
Глубоко вздохнув, понимая, что сейчас нежелательны его слезы, сбросила скорость и, посмотрев на него ласково, сказала:
— Малыш, давай поступим так, когда дядя Глеб приедет в гости, ты у него об этом спросишь.
Улыбнувшись, видя, как глаза сына заблестели от любопытства, вернула внимание к дороге. Ребенку для счастья нужно так мало, стоит лишь сказать то, что он хочет услышать. Даже если сказанное не всегда является правдой.
— А он приедет?
— Конечно! — сделала удивленный вид, мол, как он может сомневаться в этом.
Знаю, что лгать не хорошо, но когда особенно нужно, то немного можно. Вполне вероятно, что Глеб приедет к нам когда-нибудь.
А ведь мы с ним толком и не попрощались. Вчера он до темноты провозился с Максимкой, а когда я уложила сына спать, собрался и уехал. Единственное, что Глеб сказал, если нам понадобится помощь, то он всегда рад помочь.
Утром Максимка проснулся со словами: где дядя Глеб, и почему он не захотел ехать с нами. Было трудно ему объяснить настоящую причину отсутствия дяди рядом. Особенно сейчас.
Первый переезд для сына. Он волновался и никак не мог усидеть на месте. А еще Максимка никак не мог понять, для чего нам переезжать.
— Ведь здесь холошо, — капризно причитал сын, пока я грузила в машину сумки.
Брала лишь самое необходимое: немного вещей, любимые игрушки, которые сын отказался оставлять, и документы. К сожалению, со всем остальным нам пришлось расстаться. За это время я позабыла, каково это переезжать и совсем позабыла об аккуратности, но некоторые навыки все же остались.
Эдуард однажды сказал, что лучший способ спрятаться — оставить все в прошлом. И сегодня мы с сыном оставили пять лет счастливой жизни в прошлом. С сегодняшнего дня наша жизнь начнется с чистого листа и без Глеба.
— Мам, а я тоже буду, как дядя Глеб, большим злым волком? — очередной его вопрос поставил в тупик.
Я не знала, как на него реагировать: то ли смеяться, то ли плакать. Допустим, насчет размера сущности Глеба я согласна. Если для меня он казался слишком крупным волком, то для ребенка подавно.
— А почему злой? — все же решила спросить, сдерживая смех, не желая обидеть сына, но почти сразу улыбка исчезла с лица. — «Неужели он рычал на Максимку в волчьем обличии?», — мелькнула страшная мысль, вынуждая испуганно посмотреть на сына.