Страница 27 из 137
— Если позволишь, я останусь здесь на всю ночь, — тихо вымолвил путник. — Обещаю, что не сделаю ничего дурного священному источнику.
— Да как бы с тобой самим ничего худого не случилось, — усмехнулся мастер Двейг. — Источник этот будет древнее всех нас вместе взятых, и уж что-что, а обидеть его ещё никто не сумел…
— Рад слышать, что ты это понимаешь, — устало кивнул путник. — Я осознаю всю важность священного места, а также и то, что не смогу заслужить твоего доверия в столь короткий срок. Просьба же твоя требует немалых сил, восполнить которые я могу лишь здесь.
— Горы не прощают слабости, а ложь — это слабость, — проговорил кузнец. — Так что мне будет достаточно одного твоего слова.
Он поклонился и ушёл, оставив незнакомца в одиночестве. Выждав, пока кузнец исчезнет за стеной туманов, мужчина в чёрном затушил факел. Даже в самой тёмной ночи ему было достаточно света, чтобы видеть, и пламя огня лишь слепило приспособившиеся к тьме глаза.
Некоторое время странник осторожно спускался по крутому скату гигантского коридора, пока не оказался в величественном зале. Пещеру наполняло сияние, невидимое обычному глазу при свете пламени или солнца. Высокие каменные своды переливались миллионами живых искр, словно ночное небо в ясную погоду. Россыпи голубых и жёлтых звёзд порхали в вышине, выхватывая из темноты слоистые складки стен и огромные наросты, что свисали с потолка и вздымались из-под земли подобно древним клыкам замурованного в скале чудища.
Кое-где каменные глыбы соединялись в диковинные колонны или сложные фигуры, как будто древние герои и невиданные животные застыли в оковах вечного сна. Кто знает, возможно, так оно и было. Немногие смельчаки, пожелавшие испить живой воды, знали правила этой магии. Теперь у их окаменевших ног, невзирая на время года, расстилались вечнозелёные ковры мхов, и раскрывали узорчатые веера папоротники. Среди растений журчали тонкие нити ручьёв.
Следуя вдоль воды, странник осторожно прошёл в глубь пещеры — туда, откуда родник брал начало. Он опустился на один из камней у самого источника и, прикрыв глаза, оказался в пространстве, напоенном ещё большим светом. Мужчина вошёл в переливающуюся золотом реку и погрузился в её живительное сияние.
Чтобы пополнить силы, ему не нужно было
Утолив жажду, странник подумал о той, которая нарекла себя Дженной. Он ощутил, что девушка была уже вне опасности. Она спала. Но была слишком слаба и уязвима. К тому же она выбрала не самое подходящее место для ночёвки. Мужчина чувствовал близость тех, кто мог бы причинить вред его младшей сестре.
Он находился слишком далеко, чтобы защитить её физически, но он мог помочь иначе. Пускай это станет чрезмерной близостью, которую он не допускал со своими сёстрами. Девушка не помнила себя, а значит, оставалась человеком. И она нуждалась в его защите.
Искушение, подкреплённое врождённым чувством долга и словом, данным жрецу, взяло верх. Мужчина окружил девушку своей силой, словно заключил в объятия. Он позволил мелодии их дыхания вновь слиться воедино. На короткое время он разрешил себе забыть об одиночестве.