Страница 25 из 137
«Нет… — мысленно крикнула им Дженна. — Нет!»
Она не нарушала равновесия. Она не могла. Она не такая. Да, она убивала. Убивала, но не из прихоти — у неё попросту не было выбора! Так неужели наступил тот самый предел, о котором предупреждал ведьмак? Она перешла дозволенную границу, и теперь её душа принадлежит Смерти? Она проваливается в бездну, в ничто… Она умирает?
«Нет! — крикнула наёмница, собравшись с остатками сил. — Нет! — крикнула она так громко, словно бы звук её голоса был способен развеять сгустившийся мрак. — Я буду жить! Я должна… Я
Жар, терзавший тело, в последний раз опалил девушку яростным дыханием и отхлынул. Но на смену ему явился ещё более страшный, удушающий холод; тот самый холод, в котором замирает любое течение жизни. Наёмнице показалось, что сама Смерть сейчас ухватила её за горло жёсткими пальцами, не позволяя вздохнуть.
«Помогите…» — всё, что смогла ответить она.
Последние сомнения рассеялись, это была она, та, кого он так долго искал! Странник подошёл к беглянке достаточно близко, чтобы различить эхо её мелодии. Привкус витали был сложным, многообразным, словно эхо из другой упорядоченности… И вновь мужчина поймал себя на смутном ощущении, что он уже слышал его.
Странник произнёс имя, и Дженна откликнулась на его зов. Но, как он и опасался, это был крик о помощи. Телесно девушка находилась всё ещё слишком далеко. И потому странник соткал между ними путь — волшебный мост, чтобы дотянуться до неё хотя бы мыслью.
Пройдя по мосту, мужчина увидел тонкое тело девушки — сосуды её силы. Эти сферы, подобно драгоценным камням, пропускали через себя жизненную энергию и, преломляя её свет согласно своей неповторимой огранке, образовывали личную витали каждого живого существа.
Сферы Дженны пульсировали и переливались разноцветными всполохами. Что-то неладное творилось с её силой. Вместо того чтобы следовать единому руслу, она клокотала и рвалась наружу, словно подземный огонь. Девушка не могла, не умела справиться с ней. И страх, овладевший её чувствами, лишь сильнее раздувал опасное пламя.
С болезненной остротой странник ощутил, как отчаянно была напугана Дженна. И великое желание помочь заставило сердце мужчины забиться чаще.
Странник обнял сестру со всем теплом и нежностью, которые только остались в его собственной душе. И на время мелодии их жизненной силы сплелись в единую музыку.
В морозном плену пустоты, полной призрачных образов и голосов, Дженна услышала пульсацию жизни: ровную и уверенную песню, подобную биению сердца.
«Всё хорошо, — вдруг поняла она. — Я в безопасности».
Мрак, поглотивший её, перестал быть враждебным. Он вдруг обрёл плотность, стал мягким и уютным. Словно два могучих крыла, он укутал девушку.
Измученная наёмница ощутила себя в тёплых объятьях. Их
«Это болит душа. Это процесс исцеления», — вспомнила она собственные слова, прежде чем провалиться в глубокий сон.
Пламя в горниле горело живо и ярко. Под могучими ударами молота звонко пела наковальня. От раскалённого до красна металла в стороны разлетались снопы искр.
Мастер Кай Двейг приподнял изделие и придирчиво оглядел со всех сторон. Не легендарный меч, но вполне достойное оружие. Всё же не вполне удовлетворённый работой, он запечатал заклятье и опустил лезвие в бочонок с водой. Вода фыркнула паром, зашипела, взбурлила, покорно принимая клинок.
Дав материалу немного отдохнуть, Кай Двейг поднёс лезвие к уху и легонько щёлкнул по нему молоточком. Звон вышел высоким и чистым, но что-то в его мелодии всё равно не понравилось мастеру.
Чернобородый кузнец отложил изделие в сторону и снова взялся за дело. Он аккуратно засыпал в тигли смесь для варки сплава, в печь — каменный уголь. Раздул меха.
Работа спорилась, и время проходило незаметно. День повернул на вечер, а огонь в горниле танцевал и пел без отдыха. Несмотря на то, что его силы подчас не выдерживали даже жаропрочные тигли, качество пламени было всё ещё недостаточным для того, чтобы соединить все составляющие металла в единстве необходимых свойств.
Каменные образы богов, застывшие вдоль стен на постаментах, казалось, с одобрением наблюдали за работой кузнеца. Боги Семи Путей, богини Семи Вод и Безликие, покровительствовавшие всем ищущим — путешественникам, учёным и первооткрывателям, — таинственно улыбались, словно предвкушая некое важное событие.
Великий Зоа̀р — воин и кузнец, Отец огня и металла, был серьёзен и невозмутим. А Сёстры-близнецы, одновременно прекрасные и ужасающие Элѐма и Куолу̀ма, как и всегда, смотрели на мастера глазами любящих матерей.
Не раз мастер Двейг взывал к богам за помощью, и ответ не заставлял себя долго ждать. Но сегодня одних лишь молитв, заклятий да двух человеческих рук было маловато. Давно пора было взять себе помощника, тогда, глядишь, от притока молодой силы и огонь в горниле запел бы по-новому. Но Кай Двейг привык работать в одиночестве. Уже многие годы только он да древние боги ступали в священное пространство кузницы.
Среди жителей ближайшей немноголюдной деревни достойного подмастерья не сыскалось. Мужчины Предгорья славились крепким здоровьем и сильными руками, но для того, чтобы работать в Доме Стихий, одних лишь только рук было мало. И потому придирчивый Кай Двейг, знавший секреты
Давно почивший Э̀ски До̀груж, ученик векового деда Ва̀нга То̀тта, который был подмастерьем ещё у самого эльфа Алин-Ал-Кабѝра, любил пошутить, что не хранители Путей, Ветров и Вод, а сами подземные боги послали ему мальчишку. Чумазого и исхудавшего Кая мастер обнаружил в одном из мешков с железной рудой, которую торговцы оружием поставляли кузнецу для выполнения их заказов.
Эски Догруж своей находке даже не удивился, ибо во всём полагался на волю богов Стихий, Отцов и Матерей своего края. Железо — так железо, мальчишка — так мальчишка. Одно другому не помешает, благо лишний рот был ему не в тягость.