Страница 120 из 137
— И поскольку твой человеческий глаз способен различать довольно узкий спектр цветов, тебе доступны лишь основные — средние тона витали: красный, синий, жёлтый, зелёный, — добавил маг. — На самом деле существуют оттенки, которым даже нет названий на человеческих языках. Ты уже наблюдала их в виде крупных каналов энергий, но это лишь оболочка, в которой циркулирует витали, это часть рисунка.
— Так что же такое рисунок, если не каналы? — спросила Дженна.
— Дело в том, что отнюдь не все силы имеют русла, — пояснил маг. — Некоторые ниспадают, точно капли дождя, или разливаются подобно океану… Даже обыкновенное эмоциональное напряжение — ощущение счастья или горя — может вызвать разрастание так называемых «нитей» витали.
— Хм, а я назвала «нитями» то, что могла… оборвать, — припомнила девушка.
— Нити, как и пряжа, из которой делают одежду, — разные. Названы они так именно потому, что, подобно пряже, их можно сплести, оборвать, запутывать — или наоборот. Из «нитей» ткут «полотна» магии, с их помощью можно оживить пересохшее русло витали или проложить новое.
— Или воплотить огненный шар на ладони? — оживилась Дженна.
— Верно, — кивнул Сайрон.
— Значит, рисунок — это много каналов и нитей?
— Запомни, каналы — это «русла», рисунок — сплетение нитей, само полотно или течение воды.
— Ох! — девушка наморщила лоб, будто это помогало умственной деятельности.
— Ты знаешь, что такое ритм в мелодии? — видя её отчаянье, мягко спросил учитель.
— Ну да…
— У рисунка тоже есть свой ритм, выраженный в последовательности и форме линий — нитей. У воды, воздуха и огня отличается пластика линий и их ритмическая структура.
— Ох…
— Не жди, что завтра утром ты откроешь глаза и увидишь, как энергии ткут нашу Вселенную. Но с этого момента твоя задача — наблюдать и находить фрагменты этой мозаики. Обрати внимание на полёт птиц. Они кружатся так, а не иначе. Почему?
— Ну… Они ловят насекомых? — предположила чародейка.
— А насекомые?
— Выбирают путь относительно ветра…
— А что есть ветер?
— Ветер… — девушка прикрыла глаза, силясь вспомнить всё то, что она читала в детстве. — Это движение воздуха, вызванное разницей в давлении, — она запнулась, и, хлопнув себя по лбу, воскликнула: — Разница в нагреве воздуха солнцем… Сила воздуха, сила солнечного тепла, сила давления — это все взаимосвязанные витали, нити, создающие единый рисунок!
— Хм, верно, — Сайрон вопросительно прищурился. — Сила давления?
— Я училась в школе, — поспешила объяснить Дженна. — Вы не первый мой учитель… Их было у меня очень много.
— Славно, — покачал головой маг, — однако ты забываешь, что птицы поднимаются в небо не только для охоты. Они общаются, следят за врагами, отпугивают их и сбивают со следа. Они выбирают ту или иную высоту, собираются в стаи или в клин… Подумай над рисунком их полёта. Мелодию витали ты слышишь и поёшь согласно своему природному таланту, но вот тебе задание посложнее: пока меня не будет, найди зримый образ витали.
— Вы снова уходите? — беспокойно спросила Дженна.
— У меня есть важные дела, — кивнул мужчина. — Я покину тебя утром, а пока спи и ни о чём не волнуйся.
На рассвете зоринка умолкла. Первая осенняя ночь была для неё слишком холодной и оказалась последней.
Раньше с наступлением холодов красно-жёлтые птахи собирались в стаи, чтобы мигрировать в Ферихаль. Благодаря волшебству древ Сэасим и Элим или, как называли их люди — Злат и Синь, — и тёплым морским течениям Красного моря в вечнозелёных лесах Су царил свой микроклимат. Но в этом году самец зоринки не нашёл ни подруги для создания семьи, ни стаи для долгого путешествия. И замолчал навсегда.
Великанша, покинувшая урочище Зумрут, теперь птицы. Север никогда не славился мягким климатом, однако морой Олан Биш из семьи Олу Серых Филинов был прав. Что-то тревожное происходило в Свободных королевствах.
Лучше всех это ощущали природные духи. Встретившиеся страннику и его ученице молодые хозяева камней были голодны. Лишённые естественных источников пищи, они пытались прокормиться за счёт жизненной силы людей. Древний дух Медной горы поведал магу о бо̀льшем. Картины, которые Малахитница показала ему через колодец-озеро, многое объясняли…
Оставив Дженну на полпути к Доменѝйским равнинам, мужчина отправился на запад. По его левую руку лежали горы, а впереди распростёрлись топи. В это время года, когда лес только заливался багрянцем, Синие болота сияли, как отполированный лазурит. На зелёном кружеве ряски золотыми монетами пестрела опавшая листва.
Странник выбрал пригорок посуше и сел, скрестив ноги. Быстрым движением пальцев рук он создал вокруг себя замысловатый рисунок. Закончив его, маг прошептал заклинание. На последнем его слоге воздух дрогнул, а по воде побежала рябь.
Из кустов осоки и ситника, возмущённо крякая, поднялась стая уток. Мелкие болотники, гревшиеся на солнце, поспешили покинуть кочки и уйти на дно. Когда воцарилась тишина, Сайрон прикрыл веки.
Русла витали он мог различить на восходе или на закате, но
Внутренним взором маг увидел, как истощилось некогда могучее место силы. Однако пустые каналы витали оставались широкими и прослеживались хорошо. Держась магической нити, связующей его с физическим телом, бывший хранитель направился вдоль русла, чтобы сделать то, для чего он был рождён.
Зелёная сфера не являлась родиной странника. Сайрон не мог предугадать, надолго ли останется здесь. Наверняка он знал лишь одно: на ближайшее время Сия стала его домом, а её хранители — его стаей и семьёй.
Один из собратьев, увы, не справлялся со своими задачами. Его сил не хватало. Хранитель Севера позволил разрастись ранам, которые нанесли Бури. И Сайрон ощущал желание помочь ему.
Оставшись в одиночестве, Дженна пробовала разглядеть зримый образ витали. Она рассматривала облака, птиц и букашек в траве, выискивая в их движении общую закономерность. Чародейка старалась от всей души, но это не приводило ни к чему, кроме шума в ушах, рези в глазах и головной боли в придачу. Спустя некоторое время Дженна отчаялась и решила заняться более простыми и не менее важными бытовыми делами.