Страница 4 из 76
– Пройдемте со мной, – молвил примипил, дочитав папирус. – Вам выделены комнаты в южном крыле дворца.
– Ух, ты! – впечатлился Эдик.
– Не больно-то радуйся, – умерил его восторги Уахенеб. – Дворец уже лет сто как заброшен.
– Все равно ж царский!
Сергий, Гефестай, Искандер и Эдик двинулись следом за кентурионом. Четверо рабов замыкали процессию.
– Как обращаться к тебе? – спросил офицера Лобанов.
– Зови меня Сезием Турпионом, – ответил тот. – С тобою я знаком, а имена товарищей твоих мне лучше не знать.
– Правильно, – кивнул Эдик. – Меньше знаешь – крепче спишь!
Примипил насмешливо фыркнул.
– Нам нужны подробности о Зухосе, – спокойно продолжил Лобанов. – Кто он, откуда, женат ли, имеет ли родню, с кем общается… В общем, все, что на него накопали!
Сезий Турпион помолчал, соображая, и заговорил:
– Его настоящего имени никто не знает. Эллины зовут его Зухосом, египтяне – Эмсехом, по-нашему это значит «крокодил»…
– Ну и имечко! – хмыкнул Эдик.
– Да уж, – кивнул примипил, поднимаясь по ступеням. – Зухос – найденыш, его подобрали жрецы из Крокодилополиса, вырастили, обучили на свою голову, сделали жреческим слугою при храме Себека. Это местный бог пучин, которого египтяне рисуют с головой крокодила. Думаю, имя свое Зухос заслужил не зря – он холоден и равнодушен, как эта речная тварь. И так же безжалостен. Еще в отрочестве овладел тайным знанием сэтеп-са, мог убивать силой духа или погружать в сон. Он обрел способность невидимым миновать любую стражу, мог заставить кого угодно сотворить что угодно. По его приказу добродетельная матрона становилась развратной женщиной, а купец-скупердяй раздавал свое золото нищим… Император Траян принял Зухоса к себе на тайную службу и направил в Индию – подглядывать и подслушивать. Принцепс лелеял ту же мечту, что и Александр – присоединить к Империи индийские земли. Зухос пробыл в тех краях года три или больше, только не шпионил, а получал образование у тамошних магов. И способности его сделались просто демоническими! Теперь он никому не служит, кроме себя, превращая ближних и дальних в своих слуг. Его опора – это буколы, бродяги-волопасы из Дельты, разбойники и враги народа римского. Зухос регулярно наведывается в Буколию, переправляет туда оружие и золото. Привлекает жрецов, обещая им возвращение старых порядков. Обольщает эллинов и иудеев. Дескать, стану я фараоном, и верну вам славу прежнюю и богатства, отнятые Римом!
Мужчины поднялись ко дворцу, миновали бронзовые ворота в высокой мраморной ограде, и прошли под сень колоннад. Здесь гуляло эхо, и шаги гулко отдавались, мечась среди мраморных столпов.
– А где Зухос сейчас? – спросил Сергий.
– Вероятно, в Александрии, – ответил примипил, выходя в обширный перистиль. Посреди перистиля сох старый мраморный фонтан, из зарослей сорной травы, вымахавшей по пояс, торчали статуи.
– Вероятно? Или точно?
– Точно о Зухосе говорить нельзя! Но на днях мы нашли мертвого стражника в квартале Ракотида. Молодой, здоровый парень, ни царапины на теле, ни малого следа яда, а лицо такое… Будто перед смертью он увидал целый легион «отвращающих лица» – злых демонов ночи! Так убивает Зухос… Располагайтесь! – показал кентурион на комнаты, выходившие во двор. – Можете занимать любую.
Он подал знак своим дюжим бойцам, и направился к выходу. Замешкавшись, примипил повернулся к Сергию, и неуверенно сказал:
– Я второй год пытаюсь заполучить портрет Зухоса, но местные художники боятся изображать «Крокодила». Все, что я знаю, – Зухос высок и статен, волосы на голове он начисто сбривает, как местные жрецы. Кожа бледная, нос хрящеватый, с горбинкой, глаза большие, а ресницы по-женски густые. Уши оттопыренные. Голос у Зухоса красивый, глубокий, а походка… Он не ходит, а ступает, являя себя… – Сезий Турпион вздохнул: – Описание это добыто целой чередой смертей. Наши парни, умирая, передавали по цепочке одну черту Зухоса за другой…
– А особые приметы у «Крокодила» имеются? – спросил Сергий. – Ну, там, родинки, шрамы…
Сезий оживился.
– Насчет шрамов не осведомлен, а родинка у Зухоса есть! Большая, слева на шее, похожа на косую звезду.
– И последний вопрос. С чего начать наши поиски? Что бы ты сам взял за отправную точку?
Сезий ненадолго задумался, и выговорил:
– Я бы начал с храма Сераписа и с Мусейона… И там, и там у Зухоса хватает сторонников. В Серапейоне – это египтяне-фанатики, а в Мусейоне – ученые эллины. Эти спят и видят, как власть в Египте вернется к царю из рода Птолемеев. Они согласны терпеть даже фараона Зухоса, лишь бы не мы правили Египтом. Не любят «грэкусы» Рим! Ну, ладно, пошел я…
– Можно вопрос? – влез Эдик. – А чего ж вы сами, коли знаете, где искать, не схватили этого крокодила за хвост?
Примипил покраснел.
– Уже двадцать человек из кентурии, – сказал он со злостью, – я проводил в александрийский Некрополь! Все они погибли, исполняя мой приказ – взять Зухоса живым или мертвым.
– Лучше мертвым, – сказал Сергий примирительно, и показал Эдику кулак.
– Что да, то да… – буркнул примипил и попрощался: – Вале!
– Вале… – молвил Роксолан задумчиво, и глянул на Искандера. Тот понял его мысль, и ухмыльнулся.
– Я – «грэкус» толерантный. Рим уважаю!
– Ладно, «грэкус», становись в строй, послужим Империи!
– Устроим сафари на крокодила! – кровожадно потер руки Эдуардус Сармат.
Внимательно оглядевшись, Сергий прошел в Алебастровый зал дворца – чего скромничать. Чертог сиял. Все стены его были облицованы белым алебастром – талантливый резец изобразил на их сияющей поверхности сцены из эллинских мифов. Легкие колонны из черного мрамора поддерживали потолок и упирались в мозаичный пол, выложенный картинками на тему амурных отношений Психеи и Аполлона.
– Сделаем так, – сказал Лобанов. – Ты, Уахенеб, отправишься в храм Сераписа. Больше просто некому. Мы-то по-египетски ни «бэ», ни «мэ», ни «кукареку». Устроишься там кем-нибудь, чтобы везде можно было лазать…
– Понял, – серьезно сказал Фиванец. – Что я должен делать?
– Смотреть и слушать! Вычислять подозрительных. Следить за ними. Обращать внимание на любые странности.
– Понял, – по-прежнему серьезно повторил Уахенеб.
– В помощь тебе даю Кадмара.
– Только я языка не знаю! – предупредил галл.
– Твоя задача – ходить за Уахенебом и беречь его от неприятных встреч.
– Это можно, – успокоился сын Каста.
– Я с Искандером займусь Мусейоном, – продолжил Лобанов, оборачиваясь к остальным, – а вам придется побегать по городу! Гефестаю с Эдиком я поручаю Брухейон. Это здесь, ближе к центру, богатый район. А Регебал с Акуном пусть прошвырнутся по Дромосу – так тутошняя главная улица зовется. Задача у всех одна – разведка!
– Найти и обезвредить! – произнес Эдик мужественным голосом, уворачиваясь от Сергиева тумака.
Квинт Раммий Марциал не считал себя самым умным, и весьма смутно понимал, отчего именно ему Адриан оказал такую милость – удостоил повязок префекта Египта. Но был рад оказанному доверию и вовсю наслаждался преимуществами своего положения. Взять, хотя бы, место его жительства – Цезареум, выстроенный Клеопатрой. Это же огромный дворец, достойный самого принцепса! Одни пропилеи чего стоят. И как дивно сопряжены стили, египетский и эллинский, как выдержаны пропорции! Входишь – и чувствуешь, будто у тебя венец на голове… Или, к примеру, богатые купцы. Он только одного и помнит по имени – Саргона, хитромудрого финикийца. А сколько их уже перебывало в приемных? Сколько золотых статеров ими всеми отсыпано под шепоток: «Исключительно в знак уважения… Ради дружбы с таким большим человеком… Это не жертва, это залог общего преуспеяния…»
Юпитер Всеблагой! Он им даже не подмигивал, виду не подавал. Эти богатеи сами несли ему золото. Но Квинт может честно и прямо смотреть всем им в глаза, ибо не должен никому ни асса. Купцы платили за поблажки?.. Они их получили. И все довольны, и вся деловая Александрия зауважала нового префекта, поскольку убедилась: Марциал чтит обоюдность великого принципа «Ты мне, я тебе»! Чтит и не нарушает сего неписаного закона.