Страница 9 из 12
Один, конечно, вмешался – он не мог стерпеть таких оскорблений в адрес преданных ему богинь.
– Локи, ты, верно, начал сходить с ума от одиночества и заточения, – грозно проговорил всеотец. – Как ты смеешь обвинять богинь в выдуманных пороках?
– Они чисты и невинны, как и ты, брат мой? – Он упорно именовал Одина именно так, хотя вечно молодой и прекрасный Локи скорее выглядел его сыном или даже внуком. – Думаешь, мне не в чем тебя упрекнуть? Но во время наших совместных странствий случилось разное, и ты наверняка забыл рассказать об этом другим богам… И теперь остановишь меня, брат?
– Есть много способов заставить тебя замолчать, – грозно нахмурился всеотец.
– Не сомневаюсь, – согласился Локи. – В искусстве причинять боль тебе нет равных. Но как тогда ты заставишь меня признаться в том, чего я не совершал? Так пусть же все узнают, сколько раз выручал я тебя из различных передряг и насколько часто вершил ты несправедливый суд, отдавая победу в бою своим любимчикам.
– К чему вспоминать прошлые дела? – вмешалась в разговор Фригг, почтенная супруга Одина. – Мы собрались совсем не для этого…
– Отчего же? – перевел на нее взгляд Локи. – Почему бы не вспомнить, как ты сама изменила мужу с его собственными братьями, когда Один был в дальнем походе и тебе сообщили, что он погиб?
Не смутилась Фригг – ни тени не набежало на ее лицо.
– Жаль, здесь нет сына Бальдра, – величественно проговорила она. – Он бы не позволил тебе порочить мое имя.
– Здесь нет не только его сына, но и самого Бальдра, – зло заметил Локи. – Где же другие твои сыновья? Почему не встают на защиту своей добропорядочной матери?
– Как ты смеешь нападать на мудрую Фригг, которой ведомы все судьбы? – подала голос богиня любви.
– И твоя судьба, дорогая Фрейя? Ведомо ли мудрой Фригг, скольким ты дарила свою любовь, включая родного брата? Всем известно, что лишь половина павших воинов отправляется в Вальгаллу, а остальные – прямиком в твои покои… Или так принято у племени ванов, из которого вы происходите?
– Не тебе, хитрецу и обманщику, пришельцу из Йотунхейма, насмехаться над обычаями ванов, – бросился на защиту любимой дочери бог морей Ньерд.
– Мне известны ваши обычаи, ведь дети Фрейр и Фрейя у тебя родились от собственной сестры! – парировал Локи.
Сам он давно не обращал внимания на напоминания о его происхождении из рода инеистых великанов.
– Не смей порочить имя Фрейра, – вступил в перебранку однорукий бог войны.
– Где твоя рука, Тюр? – тут же откликнулся Локи. – Кажется, она осталась в пасти волка Фенрира?
– Это так, – с достоинством кивнул Тюр. – Но огромный волк закован в цепи и томится в неволе.
– Как и ты, Локи, – вмешался солнечный бог плодородия, брат Фрейи.
– Не ты ли надел на меня оковы и посадил в темницу, Фрейр? – не смутился тот. – Впрочем, куда тебе: ты даже не сумел сохранить свой меч, отдав его за дочь великана, к которой воспылал неистовой страстью. Не задавила ли она тебя ненароком на брачном ложе? Оставшись без меча, как ты будешь сражаться, когда наступит день Рагнарека и великаны пойдут войной на богов?
– Если великаны будут подобны тебе, то я легко с ними справлюсь, – парировал Фрейр. – Много вас таких в Йотунхейме, Локи?
– Таких больше нет, и тебе это прекрасно известно, – невозмутимо заявил тот. – Спроси у своей великанши!
Слуга Фрейра не выдержал оскорблений и вступился за него.
– На месте своего хозяина, – проговорил он, – я бы растерзал тебя, как противно каркающую ворону.
– Хорошо, что ты на своем месте, – отозвался Локи. – И навсегда останешься лишь жалким рабом.
– Мы словно слышим речи лишившегося рассудка, – вымолвил доселе отмалчивавшийся Хеймдалль, хранитель радужного моста Биврест, соединяющего миры. – Или тебе в темнице подают слишком много пива?
– Не тебе, сторожу у ворот, читать мне наставления, – презрительно бросил Локи.
– Захочешь сбежать, я найду тебя в любом из девяти миров, какое бы обличье ты ни принял, – тяжело уронил Хеймдалль.
– Ты же не думаешь, что все будет так просто? – хмыкнул Локи, но его осунувшееся за время заточения лицо побледнело еще сильнее.
Никто не должен заметить его страх. Нет, он не боялся наказания за дерзкие речи. Что они могут сделать с ним? Вряд ли после перепалки его участь станет тяжелее. Но в тот момент он особенно отчетливо осознал, что возврата к прошлому не будет.
– Страж ворот, разве ты забыл, что смерть Бальдра – первый шаг к Рагнареку? – справившись с собой, дерзко продолжал Локи. – А когда наступят сумерки богов, нам с тобой суждено убить друг друга в последней битве… Или ты не слышал пророчество?
Словно высеченное в скале лицо Хеймдалля осталось непроницаемым.
– Но пока не наступил Рагнарек, ты успеешь вкусить свою долю страданий, – мрачно изрек он. – И сполна расплатиться за все, что совершил.
– Если страдания будут соответствовать моим преступлениям, то я приглашу тебя на этот пир, – парировал Локи.
Но леденящий холод уже вползал в его душу.
Глава 5
Самая умная
Следующую лекцию по средневековой литературе мы ожидали с нетерпением, предвкушая новые развлечения. Да и результаты теста было любопытно узнать, хотя я ответила только на половину вопросов.
И фрау Одинокова нас не разочаровала. Она величественно вплыла в аудиторию, снова вся в черном, с такой же гладкой прической, и церемонно поприветствовала нас.
– Спасибо, что отвечали на вопросы честно, – похвалила она. – Я получила исчерпывающее представление о ваших познаниях в литературе и истории Средних веков. Отрадно, что целых девять человек на курсе знакомы с таким произведением, как «Песнь о Роланде». Некоторым также известны «Песнь о Нибелунгах» и поэма «Беовульф». Один назвал «Смерь Артура» Томаса Мэллори.
– Король Артур! Рыцари круглого стола! – шепотом ужаснулась я. – Как мы могли о них забыть?
Одинокова послала в мою сторону строгий взгляд, и я тут же умолкла.
– Относительно хронологии также возникли сомнения, – продолжала преподавательница. – Не буду озвучивать экстравагантные версии и сразу скажу: Средними веками называют период с пятого по пятнадцатый век нашей эры. Впрочем, это довольно приблизительно и во многом зависит от конкретной страны.
Ответ по пункту «Когда были Средние века?» я благополучно пропустила, не желая позориться даже анонимно.
– И наконец, самый веселый вопрос: как была одета средневековая дама, – позволила себе улыбнуться Мария Владимировна. – Весьма остроумно ответил один студент – или скорее всего студентка – «не в брюки».
Все невольно оглянулись на Катьку Жаркову, и та горделиво приосанилась.
– И он – или она – совершенно правы. Конечно, наряд сильно зависел от социального статуса женщины. Простолюдины одевались бедно, а вот у богатых были сложные многослойные платья с длинными рукавами. Одежда совершенно не функциональная, но призванная подчеркнуть благосостояние, когда нет нужды экономить дорогую ткань.
Наш обычно не слишком организованный курс слушал Одинокову как завороженный. То ли тема оказалась такой увлекательной, то ли фрау доцент – прекрасной рассказчицей.
– Притом что в Средневековье люди не мылись, – продолжила она и тут же поправилась: – В современном понимании. Применялись обтирания и умащение благовониями. Все достижения античности в виде водопровода и канализации были благополучно забыты, и содержимое ночных горшков выливалось на улицу прямо из окон…
Я слушала преподавательницу с удовольствием. Именно эта страница в истории казалась мне наиболее увлекательной и овеянной романтическим флером, несмотря на обилие малоаппетитных подробностей.