Бездна кошмара

26. мир

— Вечный хлад?

Пирайя приподняла плечи.

— Есть у вас карты? Хроники? Свитки?

Девушка трижды помотала головой. Все эти слова были для неё неизвестны. Прискорбно.

— Что насчёт других племён?

— Охотники говорят, что далеко на юге, за великим лесом, живёт племя Тануа. Они меньше нас и ниже нас, и поэтому они нас бояться. На востоке, среди гор, проживает страшный народ Волка. Они опасны и безумны, но редко покидают свои пещеры, а потому эти земли лучше обходить стороной. Ещё... — она прищурилась, припоминая что-то. — ...Давным-давно к нам приходил караван из запредельных земель. Я видел в нём странного человека. Кожа его была цвета красной глины. На шее у него висели огненные камни. Вождь за десять шкур обменял у него великий небесный кинжал. Говорят, им можно нанести сотню ударов, и он не погнётся!

Я слушал её и кивал. Затем я задал ещё несколько вопросов, на которые Пирай ответила настолько подробно, насколько позволяли её скудные знания.

Впрочем, не стоит воспринимать это как укор с моей стороны. Для девушки из примитивного общества, для которой мир за пределами нескольких километров от родного дома казался другой вселенной, она знала довольно много, ибо по природе своей обладала живым и пытливым умом.

Она рассказала мне, что земли эти зовутся окрестностями Горы Великих Крыльев — то бишь меня. Что племя её тоже зовётся племенем Великих Крыльев. Раньше у него было другое название, но его не могли вспомнить даже самые древние старцы, и теперь чужеземцы и местные называли себя именно так. Племя это довольно большое, третье по размеру среди тех, которые обитают в пределах горной гряды...

Насколько эта гряда была большая, и что находилось за её пределами, узнать у меня не получилось. Пирайя воспринимала мир иначе, чем это делают современные люди. Если она слышала про некие земли, в её голове возникала не карта, но скалы, холмы, долины, поляны, усыпанные цветами, и озёра, которые тянутся до самого горизонта. Рассказывая мне про очередной овраг или опушку, она говорила только о том, сколько и куда, и мимо чего нужно пройти, чтобы добраться туда-то и туда-то, и даже и не пыталась себе представить, как все эти ландшафтные точки соотносятся друг с другом. Её мир был необыкновенно маленьким и то же время безграничным, как у ребёнка...

Я спросил Пирайю о чудесных, ужасающих и божественных созданиях. Девушка ответила, что ей известно по меньшей мере одно такое существо. Я уже обрадовался, думая, что вот оно — моё порождение кошмара, однако на вопрос, где обитает этот монстр, девушка молча показала в сторону пещеры.

Ах...

Ну да, логично.

Помимо этого, она могла припомнить только сказки, о которых шептались старухи, и больше ничего.

Всё это показалось мне довольно странным. Стабильность этого мира была на том же уровне, как и в Файране. И в то же время последний кишмя кишел удивительными существами. Это было настоящее высокое фэнтези, где и шага нельзя ступить, чтобы не встретить волшебную тварь.

В свою очередь это измерение, назовёт его миром Пирайи, скорее напоминало тёмные века Файрана, о которых рассказывал мне Эльфин, когда не было ни богов, ни чародеев, ни великих рыцарей, но только редкие лесные духи дурачили головы путникам, и домовые прятали носки.

У этого феномена было два объяснения:

Либо я чего-то не понимал.

Либо не знал.

Насколько я помню, в мире Фантазмагорикуса тоже не было почти ничего удивительного кроме так называемых «демонов кошмара». Именно в них сосредоточился весь тамошний туман. Возможно, здесь тоже имел место подобный перевес в сторону некой определённой сущности — но понять, что это такое, по крайней мере сейчас не представлялось возможным.

Я вздохнул. Ну вот и всё. Эти крупицы информации были всем тем, что я получил за более чем месяц кропотливой работы. Даже в другом мире учителя зарабатывают сущие гроши...

Наконец я стал расспрашивать Пирайю о более приземлённых вещах. Какие нравы были у её народа, порядки, чем они жили и тому подобное. Из рассказа девушки я узнал, что племя её было оседлым, что пасли они всевозможных зверей — козлов, быков, свиней и прочий скот. Что охотники ходили в горы и в лес и приносили оттуда добычу, и что на полях, если стояла хорошая погода, они выращивали овёс и пшеницу. Если урожай оказывался дурным, что происходило довольно часто, женщины ходили собирать ягоды и съедобные травы, из которых варили суп...

Когда она закончила, я помолчал некоторое время, а потом сказал:

— Пирайя, великие крылья научили тебя чудесному искусству.

Девушка серьёзно кивнула.

— Это — ваша награда. Награда за дары, которые вы приносили ему все эти годы. С вашей стороны это была благодарность за его давнишнюю помощь, но благодарность давно превысила пределы изначальной подачки, и потому нуждалась в подкреплении.

В это книге — я протянул ей учебник Марии, — собраны прочие великие знаки. Запомни их и используй. Некоторые из них полезны в деле военном. Другие помогут вашему племени выращивать обильные урожаи. Научи других, и вместе вы сможете если не совсем, то хотя бы отчасти побороть терзающий вас голод.

После этого вам будет намного проще приносить дары Великим Крыльям... Но постарайтесь больше не даровать ему людей. Если только страшных преступников. Добрые люди ему не по нраву — у них слишком сладкий вкус.

И самое главное, запомни это хорошенько, у Великих Крыльев — два крыла. Две души живут в его теле. Тебе знакомо такое событие, когда солнце темнеет прямо посреди белого дня?

Пирайя задумалась и помотала головой.

— А луна?

Она кивнула.

— Великие крылья похожи на такую луну. Большую часть времени они спят, и только изредка в них пробуждается великая мудрость. Будить их нельзя ни в коем случае. Ты понимаешь, Пирайя? Если понимаешь, повтори, что я тебе сказал.

Девушка кивнула, а затем повторила мою речь почти в точности.

— Хорошо. А теперь возьми книгу и пошли, я помогу тебе спуститься с горы.

С этими словами мы направились на выход из пещеры. Я разорвал связь между нами и немедленно вымахал в огромное зеленокожее создание, похожее на мешок, битком набитый картошкой, при том что каждая картофелина была небольшой мышцей. Затем я взял тельце Пирайи на руки и стал карабкаться вниз.