Страница 42 из 72
Глава 13
Лимузин прокатился по Бродвею, и свернул к 116-й Западной улице. В принципе, со 120-й ближе, но ноги просили размяться.
Кивнув водителю, Даунинг выбрался наружу и застегнул «молнию» куртки. Усмехнулся, нахлобучивая русскую ушанку — зимой лучше обойтись без глупого патриотизма.
Дни выдались не шибко морозные, но снегу навалило изрядно — негры в недалеком отсюда Гарлеме жгли костры в бочках. Жались поближе к горящему хламу, смолили сигаретки с марихуаной, тянули к огню руки в дырявых перчатках…
Усмехаясь и кривясь, Джек зашагал по Амстердам-авеню. Где ему искать Фейнберга, он догадывался, поэтому сразу, лишь пройдя старые кованые ворота, направил стопы к Пьюпин-Холлу, огромному красному зданию физфака. Там, говорят, Ферми ставил первые опыты по расщеплению урана…
Знаковое место для физика.
Джеральд Фейнберг нашелся в подвалах Пьюпин-Холла, забитых лабораториями. Даунинг едва не заблудился в бесчисленных — и безлюдных — переходах, поражавших тишиной и пустынностью. У директора ЦРУ даже нервная тревожность заскреблась в душе, но тут он столкнулся с жизнерадостным мужчиной в толстых роговых очках. На свой черный костюм очкарик набросил плохо выглаженный белый халат.
— Простите, я ищу профессора Фейнберга, — несмело обратился к нему Даунинг.
— Вы его нашли! — заулыбался первый встречный, рукою вороша непричесанные волосы. — Это я!
— О, очень приятно! — обрадовался Джек. — А то, я уж думал, что не выйду из здешнего лабиринта.
Ученый весело рассмеялся.
— Да! Заплутать здесь легче легкого! А зачем вы меня искали? Пойдемте в мою лабораторию, расскажете по дороге!
Энергично шагая в ногу с Фейнбергом, Даунинг осторожно заговорил:
— Я работаю на правительство, и нам понадобилась научная консультация. Именно от вас, поскольку возникшая… м-м… проблема связана с тахионами.
— Ого! — пораженно воскликнул профессор. — Вот уж не думал, что мои теоретические «рассуждалки» когда-нибудь заинтересуют администрацию! Джеральд, — протянул он руку.
— Джек, — директор ЦРУ крепко пожал сухие и сильные пальцы.
— Прошу, Джек, в мое логово!
Лабораторию, заставленную старыми, громоздкими приборами, лишал теней холодный свет гудевших ламп, прилепившихся к низкому потолку. Еще один шумок издавала вытяжка, наполнявшая шелестом вентиляционные короба из тусклой оцинковки.
Дождавшись, пока Фейнберг прикроет дверь, Даунинг негромко вымолвил:
— Проблема заключается в том, Джеральд, что русские обошли нас, применив теорию на практике. Они построили ускоритель тахионов.
— Этого не может быть! — вырвалось у профессора.
Директор ЦРУ усмехнулся.
— Скажите, Джеральд, вам знакомы труды советского академика Иваненко?
— О, конечно! — взмахнул руками Фейнберг. — Он же самым первым предложил протонно-нейтронную модель ядра! И он же предсказал искусственную радиоактивность, но вот Нобелевскую премию за ее открытие получил Ферми. Несправедливо! Да, говорят, у Иваненко несносный характер, но это не мешало и Бору, и Дираку, и Юкаве дружить с ним, даже в гостях бывать. Если в двух словах — это великий ученый, мировая величина!
— По слухам, Иваненко вот-вот примут в члены Академии наук СССР, — тонко улыбнулся Даунинг. — Думаю, такая покладистость со стороны государства связана с его работой — этот, по вашим словам, великий ученый, почти год возглавляет секретный институт. Тот самый, где построен и действует тахионный ускоритель. И это уже не слухи, Джеральд, а данные разведки.
— О, мой бог… — смятенно пробормотал профессор. — Невероятно… Нет-нет, я вам верю, Джек! Просто… Понимаете, я не могу себе представить, как Иваненко смог решить целый набор сложнейших проблем, чтобы воплотить в металле излучатель сверхсветовых частиц!
— Ну-у… — благодушно затянул директор ЦРУ. — Во-первых, ускоритель создан не самим Иваненко, а его весьма талантливым учеником. А во-вторых… Вот это и есть мой вопрос! Скажите, Джеральд… А возможна ли, вообще, тахионная бомба?
— Бомба?! — выпученные глаза ученого, увеличенные стеклами, показались Даунингу жуткими буркалами глубоководной рыбы. — А-а, ну да, понимаю… — на губах Фейнберга мелькнула презрительная усмешка. — Что же еще могло заинтересовать правительство, если не тахионное оружие! — сложив руки за спиной, он стремительно прошелся между стоек с приборами, привычно уворачиваясь от острых углов. — В принципе, заряженные тахионы, двигаясь со сверхсветовой скоростью, должны постоянно терять энергию, растрачивая ее на излучение Вавилова-Черенкова… М-м… А разведка не донесла, откуда в русском ускорителе берутся тахионы?
— Из эмиттера, — любезно сказал Даунинг вслух, подумав: «И этот не любит спецслужбы! Впрочем, как и вся вшивая интеллигенция — чуют, что можем им хвосты прищемить!»
— Ага… — глубокомысленно вытолкнул Фейнберг. — Ну-у… Тут всё зависит от величины самой эмиссии. Дело в том, что тахион почти сразу теряет свой заряд, не пролетев и дюйма! И в этом, кстати, заключается одна из проблем, что стоит… м-м… стояла перед создателями ускорителя — как его защитить от мгновенного всплеска энергии? Но в целом… — он задумчиво поскреб щеку. — Я не думаю, что ускоритель можно превратить в бомбу. Эмиссия сверхсветовых частиц — это не вспышка, а очень постепенное, и наверняка контролируемое истечение. Вот, представьте себе термоядерный взрыв, растянутый во времени. Что это будет? Да всего лишь сильный поток излучения — и света, и тепла, и жесткой компоненты! Допустим, он рассеется минут через пять. И чем всё закончится? А ничем! Разрушений — ноль, и практически без жертв, если не считать скачок онкологии в будущем. Нет, Джек, как хотите, но бомба из ускорителя — это полная чушь! — в движении губ ученого проскользнула издевка. — По-моему, русские водят вас за нос.
— Похоже, — кисло поморщился Даунинг, и тут же отыгрался: — Ну, что же, мистер Фейнберг, будем считать, что вы нам очень помогли.
— Обращайтесь! — лучезарно улыбнулся профессор.
Елена Ливен колесила без спешки — дурацкое левостороннее движение напрягало — хотя мощный «Астон-Мартин» взрыкивал недовольно, скучая по быстрой езде.