Страница 49 из 172
Не могли бы вы сказать Жану Жене, когда представится случай, в словах, которые покажутся вам уместными, то, что я никогда сам ему сказать не осмелюсь, не смогу сказать, что для меня это настоящий праздник – трезвый, тихий, внутренний, но все равно настоящий – встретить его и говорить с ним, слушать его, видеть его манеру быть… Из всех, с кем мне посчастливилось у вас повстречаться, больше всех я люблю именно его[366].
Жене иногда робеет перед Деррида не меньше, чем тот перед ним. Писателя занимают самые острые философские вопросы, о чем свидетельствует отрывок из одного длинного письма:
Когда вы ушли из квартиры Поль, в последний раз, когда мы там виделись, мне надо было вам еще многое сказать и, главное, спросить у вас… Я хотел бы, чтобы вы сказали мне, действительно ли благодаря научной рефлексии в философии можно прийти к «выбору» детерминизма или его противоположности. За счет какой интеллектуальной операции совершают этот выбор? Приходит ли он совершенно естественно, после акта веры? Как бросок костей, который оправдывается после того, как он уже сделан? Почему я коммунист? В силу общего темперамента, подвергшегося на втором шаге рационализации? Или националист – почему и как? Не стоит ли иррациональное – случайное – в начале каждой философской ангажированности? Я хорошо понимаю или думаю, что понимаю, как оправдывается выбор, но не знаю, как этот выбор совершается. Мне кажется, что сначала к нему естественно склоняются, а потом находят для него причины… Это задачка, которую вы и ваши молодые ученики наверняка решили, но мне она не дается. Однажды вы мне об этом расскажете[367].
У Деррида начало лета 1965 года выдалось, как это часто бывало, довольно мрачным. Он остается один во Френе, пока Маргерит и Пьер в Шаранте, и ему кажется, что работа почти не движется. «У меня сложилось впечатление, что я вижу недосягаемые жемчужины, как ловец, который боялся бы воды, хотя он прекрасно разбирается в устрицах», – пишет он Альтюссеру[368]. Однако этот «небольшой текст о письме», который он с трудом завершает к концу августа, намереваясь послать его в Critique, вскоре завоюет репутацию одного из главных его произведений.
Решившись в кои-то веки отправиться в настоящий отпуск, Жак и Маргерит весь сентябрь проводят в Венеции, на острове Лидо. Они живут там вместе с Пьером, которому только что исполнилось два года, а также с Лейлой Себбар, алжирской студенткой, их постоянной няней, которая через несколько лет станет известной писательницей. Для Деррида это первая поездка в Италию, одну из стран, которые ему будут наиболее дороги, и одна из тех немногих стран, куда он часто будет ездить не по работе.
По возвращении он находит письмо Мишеля Деги, в котором тот говорит, насколько ему понравилась статья «Письмо до письма»[369]. Через несколько дней Жан Пьель подтверждает ему, что хочет опубликовать в Critique это «чрезвычайно насыщенное, богатое, новаторское»[370] исследование, пусть даже из-за его объема придется издать его в двух номерах – за декабрь 1965 года и январь 1966 года. Деррида неоднократно признавал, что эта статья, набросок первой части книги «О грамматологии», стала «матрицей», которая впоследствии определит основы его работы.
В соответствии с правилами Critique текст является прежде всего рецензией на «Спор о письме и иероглифе в XVII и XVIII веках» М.-В. Давида, «Жест и речь» Андре Леруа-Гурана, а также конференцию «Письмо и психология народов». Но вопросы, поднимаемые в «Письме до письма», выходят далеко за пределы этих работ. Деррида, предваряя свое собственное рассуждение, упоминает о «конце книги», а потом вводит понятие «грамматологии», или науки о письме.
В статье, в частности, дается тщательный анализ предпосылок лингвистики Соссюра, главного ориентира всей структуралистской мысли. Хотя Деррида отдает должное основному тезису о различии как источнике лингвистического значения, он полагает, что мысль Соссюра все еще остается подчиненной логоцентризму, «метафизике фонетического письма», которая издавна принижает письмо. Однако цели, заявленные на этих страницах, не ограничиваются вопросами лингвистики и антропологии. Развивая подход Хайдеггера, Деррида намеревается заняться работой, которая «сотрясает онтологию, которая в своем внутреннем движении определяла смысл бытия как наличие, а смысл языковой деятельности (langage) – как непрерывную полноту речи»; его задача – «поставить под вопрос все то, что мы, кажется, понимаем под близостью, непосредственностью, наличием»[371].
В этой же статье появляется важное понятие, которое часто будет служить названием для мысли Жака Деррида, – понятие деконструкции. В своем «Письме японскому другу» – другу, который не мог найти равноценного термина в своем языке, Деррида яснее всего объяснил свой выбор:
Когда я избрал это слово – или когда оно привлекло к себе мое внимание (мне кажется, это случилось в книге «О грамматологии»), – я не думал, что за ним признают столь неоспоримо центральную роль в интересовавшем меня тогда дискурсе. Среди прочего я пытался перевести, приспособить для своей цели хайдеггеровские слова Destruktion и Abbau. Оба обозначали в данном контексте некую операцию, применяющуюся к традиционной структуре или архитектуре основных понятий западной онтологии или метафизики. Но во французском термин «destruction» слишком очевидно предполагал какую-то аннигиляцию, негативную редукцию, стоящую, возможно, ближе к ницшевскому «разрушению», чем к его хайдеггеровскому толкованию или предлагавшемуся мной типу прочтения. Итак, я отодвинул его в сторону. Помню, что я стал искать подтверждений тому, что это слово, «деконструция» (пришедшее ко мне с виду совершенно спонтанно), действительно есть во французском. Я его обнаружил в словаре Литтре. Грамматическое, лингвистическое или риторическое значения оказались там связанными с неким «машинным» значением. Эта связь показалась мне весьма удачной…[372][373].
Как забавную историческую подробность можно упомянуть то, что глагол «деконструировать» не был совершенно забыт на тот момент, когда Деррида собрался дать ему новую жизнь. В 1960 году он использовался в получившей известность песне Жильбера Беко «Отсутствующий» на слова Луи Амада, поэта и префекта:
Когда в Critique выходит первая часть «Письма до письма», в интеллектуальной среде эта статья становится настоящим событием. Мишель Фуко не скрывает своего восторга «этим освободительным текстом»: «В ряду современной рефлексии это самый радикальный текст из всех мной прочитанных»[374]. Эммануэль Левинас заявляет, что его тоже «захватили эти раскаленные, ветвящиеся страницы»: «Несмотря на всю вашу верность Хайдеггеру, сила вашей отправной мысли предвещает первую новую книгу после его книг»[375].
366
Письмо Деррида Поль Тевенен, без даты.
367
Письмо Жана Жене Деррида, без даты.
368
Письмо Деррида Луи Альтюссеру, 2 августа 1965 г.
369
Название этой статьи – «L’ecriture avant la lettre», – которая станет первой частью книги «О грамматологии», представляет собой непереводимую игру слов: его можно прочитать как «Письмо до письменности», Деррида обыгрывает также и обычное выражение «avant la lettre» (букв. – «до буквы»), обозначающее наличие некоего явления в период, когда для него еще не было названия, соответственно «Письмо, когда оно еще так не называлось» или «Письмо, как мы назвали бы его сегодня». – Примеч. пер.
370
Письмо Жана Пьеля Деррида, 3 октября 1965 г.
371
Деррида Ж. О грамматологии/пер. с фр. Н. Автономовой. М.: Ad Marginem, 2000. G. 199.
372
Деррида Ж. Письмо японскому другу/пер. с фр. А. Гараджи // Вопросы философии. 1992. № 4. Мне представляется важным отметить, что по-немецки слово «Destruktion» в обычной жизни не употребляется; поскольку оно закреплено за философией, оно не имеет нигилистических коннотаций, которые «destruction» неизбежно сохранило бы по-французски.
373
Определение глагола «déconstruire», которое приводится в словаре Литтре: «1. Разобрать целое на части. Деконструировать машину, чтобы перевезти ее в другое место.
Грамматический термин. Производить деконструкцию. Деконструировать стихи, делая их путем устранения размера похожими на прозу…
Деконструироваться. Утрачивать конструкцию. «Современная эрудиция говорит нам о том, что в краю недвижного Востока язык, достигший совершенства, деконструировался и исказился сам собой, исключительно согласно своему закону изменения, естественно присущему человеческому духу» (Villemain. Préface du Dictio
374
Письмо Мишеля Фуко Деррида, 21 декабря 1965 г.
375
Письмо Эммануэля Левинаса Деррида, 30 января 1966 г.