Лунное сияние

Хотела язвительно выдать, какой он извращуга, но его зубы сомкнулись вокруг моего соска, оттянув его, и мысли напрочь вышибло. В этот вечер я и вправду была главным блюдом на столе Адама Волкова. Его губы ласкали, зубы терзали чувствительную кожу, сильные ладони сжимали до граничащих с болью ощущений, отзывающимися спазмами наслаждения между ног. Внезапно все прекратилось, вырывая из меня недовольный стон. Негромкий хриплый смешок сверху заставил распахнуть глаза. В полумраке комнаты наблюдала за тем, как мужчина избавляется от оставшейся одежды. Медленно, словно хотел продлить мои муки.

— Руки, Луна, — снова приказ. — Обхвати стол, — спорить совсем не хотелось. Хотелось лишь его.

Он приподнял мою ногу, и не сводя с меня взгляда начал неторопливо покрывать ее влажными поцелуями. Добравшись до внутренней поверхности бедра, резко прикусил кожу, заставив вздрогнуть от нахлынувших ощущений. Чуть шероховатый язык медленно облизал место укуса и продолжил свой сводящий с ума путь. При этом он фиксировал мой взгляд своим, словно удав попавшуюся в сети мышку. Каждое его движение действовало как самый мощный афродизиак, неся за собой все большее возбуждение. Нарочито медленно обвел кончиком языка клитор, резко оставив его и зафиксировав ногу на столе. Повторив такой же путь с другой ногой, вновь дразняще дотронулся языком до клитора и отпрянул.

— Ноги не сводить. Жди, — короткий приказ, и он исчез из моего поля зрения. Спустя несколько минут вернулся, держа в руках презерватив. — Смотри, Луна, — зубами вскрыл упаковку, извлек из нее содержимое и нарочито медленно начал раскатывать его по возбужденному члену. Дышал прерывисто сквозь напряженно стиснутые зубы. — Не смей убирать руки. Смотри на меня. И стони, Лу. Стони так громко, чтобы вся Швейцария слышала, что ты только моя, — резко ворвался в меня на всю длину, срывая громкий стон с моих губ, и замер, шумно выдыхая. — О, да… — чуть наклонился вперед, разводя мои колени в стороны. — СТОНИ. ГРОМЧЕ, — раскатисто прорычал, начиная двигаться внутри меня. Больше мне приказывать не нужно было — стоны и так сыпались из меня, словно я позабыла родной язык.

Жесткие движения и нежные прикосновения рук и губ вызывали диссонанс в сознании и приносили еще большее удовольствие. Отголоски надвигающегося оргазма отзывались в каждой клеточке моего тела. Безумно хотелось его потрогать, но я не смела ослушаться. Гналась за своим наслаждением как одержимая, видя его наслаждение в расширенных зрачках. Достигнуть пика Адам не дал — рывком притянул к себе, придавая мне сидячее положение. Одна его ладонь обхватила мою шею прямо под подбородком чуть сжимая, а вторая начала ласкать пульсирующий клитор. Хотела сорвать его поцелуй, но Адам не позволил, оставаясь в миллиметре от моих губ.

— Послушная девочка, — промурлыкал довольно. — Твои стоны просто музыка для меня. Сейчас полетаем, Лу, — ускорил свои движения, приближая нас обоих к точке невозврата. Волна наслаждения пронеслась по всему телу, перекрывая дыхание. Губы Адама со стоном впились мои, и он замер, содрогаясь всем телом.

— Ты сияешь, Лу, — оторвавшись от моих губ, он посмотрел на меня. — Никогда не прекращай этого делать.

— Разве это зависит от меня? — довольная улыбка тронула мои губы.

Именно в тот момент, в Швейцарии, я все осознала до конца. Хотя нет. Не так. Я приняла то, что уже и так давно знала. Его слова лишь послужили спусковым крючком. Луна сама по себе не сияет. Этот мощный таинственный астрономический объект скрывается во тьме и лишь благодаря солнечному свету дарит свою красоту окружающему миру. Я смотрела в его теплые глаза, а в мыслях было лишь одно — вот оно. Мое личное Солнце. Теперь я четко понимала, что все чувства были не просто привязанностью на сексуальной почве и взаимном влечении. И от этого стало еще страшнее. Потому что испытала то, чего никогда в своей жизни не испытывала к другому человеку.

Я влюбилась.

Глава 23. Она лишь для тебя

Адам рассматривал спящую девушку, уютно устроившуюся в его объятиях. Она мирно посапывала, разноцветные волосы разметались по подушке, а аккуратный носик уткнулся прямо ему в грудь. Кто бы мог подумать, что они притянутся друг к другу? Бесспорно, она была интересной личностью, но мужчина не предполагал, что их забавное противостояние выльется во что-то. Он впервые по кому-то скучал. О ком-то думал больше десяти минут. Какие там минуты? Он пребывал в мыслях о ней постоянно. Завораживающая, вдохновляющая и прекрасная. Такая неповторимая и вся его. Он чувствовал, что она его. Каждый ее вздох, каждый взгляд, каждый поцелуй, каждое прикосновение были для него.

Что же ощущал он сам? Он тиран и педант — этого не отнять. Когда Лу бросала ему в лицо слова о его сущности, была права. Они как два разноименных полюса. Как черное и белое. Хотя, нет. Поправочка. В случае с Лу — как черное и нечто хаотичное и разноцветное. Если раньше его раздражало ее неподчинение, то теперь оно лишь добавляло красок в его размеренную жизнь. За последнее время в его жизни произошло столько ярких событий, и он с жадностью хотел еще. И что-то подсказывало ему, что Лу отдаст еще больше, стоит ему лишь попросить.

Девушка заворочалась рядом с ним просыпаясь. Спустя секунду на него смотрели чуть заспанные колдовские зеленые глаза. Легкая улыбка тронула ее пухлые губы, придавая ей еще больший шарм.

— Ты другой, — вместо “доброго утра” произнесла чуть охрипшим ото сна голосом.

— И тебе доброго утра, — непроизвольно и его губы дрогнули и расплылись в ответной улыбке.

— Говорю же. Другой, — ее глаза метнулись вверх, словно она что-то обдумывала, и вернулись к нему. — Кажется, мне стоит начинать готовить заявление на патент.

— И какой же? — сильнее сжав ее в объятиях с интересом спросил.

— На открытие скрытой стороны грозного Волкова. Тебе идет, — ее руки потянулись к его лицу, пальцы очертили контуры улыбки. — Эта — самая красивая.

— Что имеешь в виду?

— Тебе идет улыбка, Адам. А эта — в особенности. Жаль, что она нечасто появляется на твоем лице.

— Ее видишь ты, и этого достаточно. Она лишь для тебя, — он улыбнулся шире, сверкнув зубами.

— Я… — на миг она растерялась от услышанного. — Я не знаю, что сказать.

— Ничего и не нужно, Лу. Мне достаточно того, как ты на меня смотришь. А пока… — он подмял ее под себя, нависнув на локтях сверху. — Знаю отличный способ хорошего пробуждения.

— Но мы уже проснулись, — возразила Лу, и тут же сдавленно выдохнула, ощутив легкий укус на шее. — Оу… Я не против. Просвети меня, Волков…

***

Несмотря на ранний и весьма горячий подъем на завтрак мы не опоздали. Правда шли туда по-отдельности. По воле вчерашней ночи я оказалась в его номере, а одежда-то была в моем. До своего номера я не просто шла — порхала как бабочка. С собой у меня имелись как более сдержанные наряды, так и яркие, к которым я привыкла и которые носила повседневно. Наложив довольно лаконичный нюдовый макияж, лишь на тон темнее очертив губы, убрала волосы в низкий сдержанный пучок. Руки потянулись к вещам, развешанным на вешалках. Вот оно! Соответствует настроению. Десять минут спустя удовлетворенно рассматривала себя в зеркало. Яркая однотонная блуза под горло и пышная юбка из фатина с эффектом омбре от желтого и малинового до оранжевого смотрелись просто потрясающе. Поверх накинула клетчатое пальто с градиентным переходом в тех же цветах, на ноги обула белоснежные кеды с высокой подошвой. Захватив сумку и солнцезащитные очки, поспешила на завтрак. Не нужно говорить, что единственным ярким пятном в ресторане стала я? Постояльцы с интересом рассматривали меня, а коллеги привычно перешептывались. О! И бледное лицо Витали тут тоже было замечено.

Ну а что? Душа поет, а тело выдает. Остановилась в дверях ресторана, рассматривая сидящих. И Адама там не было.

— С тобой не потеряешься, — хриплый голос раздался позади меня. — Ты как свет маяка, Лу.

— Это комплимент, шеф? — скосила голову в сторону, поймав его восхищенный взгляд. А то! Это вам не однообразные силиконовые куклы.